Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 158 – Татьяна Милях

— И вы думаете, дорогой друг, что богатая вдовушка купилась на вашу грошовую книжонку? — развалившись в глубоком кресле и неспешно пригубив бургундское, проговорил Бротар. На его губах блуждала насмешливая улыбка. — Возможно, это всего лишь жест обычной светской вежливости. В приличном обществе принято благодарить за подарки.

— О, друг мой! Ваша прошлая служба церковным капелланом изрядно подпортила вашу французскую кровь, — Пушнов снисходительно хохотнул, оборачиваясь к собеседнику. — Вы стали слишком подозрительны и совершенно не знаете женщин. А вдовы — существа нежные, истосковавшиеся по мужскому вниманию.

— По сравнению с тобой, разумеется, я знаю женщин плохо, — фыркнул француз, обижено поджав губы.

— Это вы у нас слывёте грозой женских сердец, — проронил, молчавший до этого юный корнет Одоевский, с восторгом глядя на старшего приятеля.

— Просто я знаю к ним подход, — Сергей Алексеевич улыбнулся своему отражению. — Тут важна правильная стратегия. К каждой даме нужен свой ключ. Взять хотя бы молодую вдову. С ней следует быть ювелирно аккуратным! Моя задача показать, что я ценю в ней тонкую личность, а не просто статус и деньги.

— Стратег ты наш бриллиантовый, — хмыкнул Бротар. — Мне бы твою внешность, я бы и без стратегии обошёлся!

— Э-э-э, не скажи. С глупой девкой на гулянье возможно, — свысока осадил его Пушнов и, наконец, перестав собой любоваться, подошёл к столу и подхватил бокал с вином. — Но с графиней Лещинской следует обходиться деликатно… — он мечтательно закатил глаза. Приятели переглянулись, и, заметив на их лицах скептическую насмешку, ловелас ухмыльнулся и, отпив глоток, проговорил. — Слушайте и учитесь, пока я добрый.

— Ну-ка, ну-ка, интересно будет послушать, — хмыкнул корнет, устраиваясь поудобнее на кресле.

— Итак, первое Золотое правило! Даже если вдова проявила к вам живейший интерес, упаси вас бог быть навязчивым. Навязчивость — главный враг репутации! — произнёс новоявленный лектор.

Одоевский послушно закивал, Бротар вновь лениво пригубил вино, а Пушнов продолжил разглагольствовать:

— Вы обмениваетесь тремя-четырьмя фразами, — прохаживаясь по комнате с важным видом, говорил он. — О музыке, общих знакомых, погоде… Но существуют и строгие табу. Темы, которые мгновенно выставят вас неотёсанным грубияном, если вы коснётесь их при шапочном знакомстве. Во-первых, упаси вас бог расспрашивать вдову о здоровье — это звучит слишком интимно. Во-вторых, никакого интереса к деньгам! Любое упоминание о наследстве или долгах покойного мужа сразу выставит вас бесстыдным охотником за приданым. Что ещё?.. — он на секунду задумался, коснувшись подбородка. — Ах да, возраст дамы. Категорический запрет, моветон! Наша графиня, конечно, восхитительно молода, но правила есть правила. Ну и, разумеется, никакой политики. Очаровательные женские головки не должны забивать себе лоб сухими и жестокими государственными делами.

— Ну, Сергей Алексеевич, вы мастак дамам головы кружить, — выдохнул Одоевский.

— Всё это лишь азы, — пренебрежительно отмахнулся Пушнов и, наслаждаясь произведённым эффектом, продолжил урок. — Кроме того, чтобы окончательно закрепить за собой статус настоящего рыцаря, вы должны проявить редкое качество — своевременное отступление! И как только возникает лёгкая пауза, вы обязаны первым завершить разговор! Этим вы показываете, что цените её свободу. — Сергей Алексеевич вдруг замер посреди комнаты, состроил пафосное лицо и театрально отставил ногу, пародируя вчерашний жест: — «Сударыня, я бесконечно благодарен вам за эти минуты беседы. Не смею более отнимать ваше внимание у столь почтенного собрания, но буду льстить себя надеждой на новую встречу». — Закончив тираду, шалопай весело хихикнул и подмигнул приятелям: — Поклонился, ручку поцеловал и… исчез в толпе! Вдова понимает, что вы не «охотник за приданым», который вцепился в неё мёртвой хваткой. Во-вторых, вы создали интригу… — он игриво повёл бровями. — Ушли на пике интереса, оставив о себе приятное послевкусие и желание узнать вас получше. Ну и последнее, таким жестом вы подчеркнули её независимость. Пусть польстит себе такой малостью.