Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 135 – Татьяна Милях

— Что всё это значит, Фёдор Сергеевич?! — прогрохотал генерал, сурово сдвигая брови и кутаясь в роскошный халат. — По какому праву вы изволите беспокоить меня в моём собственном доме? Ещё в такое время?

— Думаю, Семён Гаврилович, вы и сами прекрасно знаете, — Крашевский сухо усмехнулся, не отводя проницательного взгляда от хозяина замка.

— Я что вам, гадалка на ярмарке? — возмутился Зорич, воинственно выпятив грудь. — Извольте объяснить, на каком основании вы вламываетесь ко мне с этими архаровцами!

— Простите, Семён Гаврилович, но не забывайте, что я и сам из «архаровцев», — Крашевский чуть склонил голову, и его голос зазвучал официально. — В Шклов я направлен именным указом для расследования дела о незаконном изготовлении и распространении государственных ассигнаций[1]*.

— А при чём здесь мой дом?! — Зорич вскипел. — Я — боевой генерал! Кавалер Святого Георгия и Александра Невского! Да я за Российскую империю кровь проливал, пока вы в штабах чернила переводили!

— И азартный картёжник, каких поискать, — ровным тоном закончил за него Крашевский и, пока хозяин замка переваривал фразу, извлёк из-за обшлага пачку банкнот. — Взгляните... Вот этими купюрами вы вчера изволили расплатиться с вдовой графа Лещинского. Узнаёте?

Зорич беспокойно заморгал, его взгляд на миг метнулся к дверям главной галереи, но гусарская спесь не позволила ему сдаться.

— Да, вчера мы имели честь играть с графиней. Но, кроме меня, за столом сидели и иные влиятельные господа! — он презрительно фыркнул и вальяжно опустился в кресло. — А эти бумаги? Понятия не имею, откуда вы их извлекли и чьи они. В моем доме фальшивкам нет места!

— Что ж, это мы сейчас и проверим, — Крашевский невозмутимо пожал плечами и, резко обернувшись к подчиненным, приказал: — Приступайте! Осмотреть всё: от подвалов до чердачных слуховых окон. Особое внимание к возможным тайникам.

В тот же миг полицейские рассыпались по залам, а Крашевский, чинно заложив руки за спину, принялся прохаживаться по гостиной, с интересом рассматривая на роскошное убранство.

— Зря упорствуете, Семён Гаврилович, — он остановился прямо перед генералом. — Появлением фальшивок заинтересовалась сама государыня. А раз так, то со дня на день в Шклов может нагрянуть сам светлейший князь.

— Потёмкин? —переспросил Зорич, и левое веко у него невольно дёрнулось.

— Он самый. Собственной персоной, — подтвердил Фёдор и насмешливо прищурился. — Слышал, вы с ним в давней ссоре?

— В ссоре?! — Зорич вскочил, раздувая ноздри, точно загнанный конь. — Да я его... Да я! Это его интриги выжили меня из Петербурга! Если бы матушка-императрица не удержала, я бы Григория заколол на дуэли, как цыплёнка!

— Ну-ну, полноте, Семён Гаврилович, — Крашевский осуждающе покачал головой. — Успокойтесь. К чему нам гусарские страсти? Давайте рассуждать здраво. Присядьте, поговорим как деловые люди, — он жестом пригласил генерала сесть, и Зорич, тяжело дыша, рухнул в кресло. Фёдор сел напротив и выразительно взглянул на собеседника. — Я обрисую ситуацию, в которой вы оказались, а вы уж решайте, говорить или нет. Итак… Недавно мимо Могилёва, возвращаясь из Крыма в своё имение Дубровно, проезжал один влиятельный чиновник. Не догадываетесь, кто? Его земли всего в пятидесяти вёрстах отсюда, — полицмейстер сделал паузу, но Зорич лишь сердито надул щёки. — Подскажу: князь Таврический. Мы с губернатором Энгельгардтом тотчас являлись к светлейшему на доклад.