Книга Аптека лекаря-попаданки и раненый дракон в довесок, страница 106 – Полина Краншевская

Маэль сжал руки на моей талии и с сожалением покачал головой. Я погладила дракона по щеке.

— Так быть не должно. — Слезы навернулись на глаза от одного воспоминания о моей жизни с бывшим мужем. — Каждый должен делать свободный выбор и нести за него ответственность. Заставлять кого-то подчиняться с помощью древней магии — это низко, подло, бесчеловечно.

В бирюзовых глазах отразились неверие и настоящее потрясение, будто я говорила уму непостижимые вещи.

— Ты бы никогда не стала злоупотреблять своей властью. Ты самая добрая, смелая и сострадающая женщина из всех, кого я знаю.

— Речь не о том, чтобы не пользоваться возможностями, а о самой сути привязки. Она лишает стража свободы. Как ты не поймешь? Ты бы жил, даже не задумываясь об ином пути, собственных желаниях и мечтах.

— Ты и есть моя мечта. Я готов был пройти ритуал абсолютно добровольно. Я…

Я снова коснулась губ дракона и провела по ним, наслаждаясь мягкостью.

— Ты дракон, Маэль. Твоя стихия — полет высоко в небе. Там, где никто не в силах тебя ни догнать, ни подчинить. Ты мне слишком дорог, чтобы я хоть на миг задумалась о привязке. Лишить дракона свободы — это преступление. Так же как и лишить свободы любое существо.

Маэль открывал и закрывал рот, не в силах вымолвить ни слова.

— Поэтому я перекроила магию аптеки, сломала систему и уничтожила само понятие привязки. Больше ни одна хозяйка не сможет кого-то вынудить ее защищать и ей служить.

— Но как же безопасность? Алхимиков недолюбливают. Если станет известно…

— Значит, нужно изменить ситуацию и мнение правителей о носителях этого редкого дара. Порядки в аптеке установили в древности, но время идет вперед. Возможно, раньше это было нереально. Но теперь, если сделать что-то важное, например, для короля, то и законы в стране могут поменяться.

Дракон уставился на меня так, словно я сморозила глупость.

— И что это? Что настолько впечатлит самых сильных драконов этого мира? Уверяю тебя, эти архасы так погрязли во вседозволенности, что и слушать тебя не станут. Я и сам таким рос, пока не оказался на пороге могилы и не осознал всю глубину собственного падения.

— Любовь, — тихо ответила я, отчего у Маэля округлились глаза. Он тут же хотел возразить, но я продолжила мысль: — Я сейчас ищу способ помочь человеческой женщине родить ребенка от архаса.

Неверие, шок и благоговение промелькнули на чарующем лице Маэля, сменяя друг друга.

— Это… — хрипло начал бывший страж и умолк, сглатывая ком в горле. — Это возможно?

— Точно не знаю, но каждый день изучаю древние записи и ищу информацию. Именно из-за этого чета Моралис и попросила меня участвовать в отборе. Они хотят найти способ стать родителями. Зря ты вел себя так грубо с губернатором и его супругой. Лилиана и Эмилиан очень хорошие. Они всеми силами мне помогают, даже охранников выделили.

Маэль отвел взгляд и выговорил:

— Прости за мое поведение. Я слишком на тебя давил и бывал груб с другими. Тогда я отчаянно боялся тебя потерять и пытался привязать к себе любым способом, но мне никак это не удавалось. Казалось, если ты покинешь стены аптеки, то тут же исчезнешь. Я не мог допустить, чтобы у меня отняли самую важную в моей жизни женщину.

На мой полный недоумения взгляд Маэль рассказал свою историю. Как старший сын в роду Дюран, он рос с ощущением собственной значимости, превосходства над другими и безграничной власти. Маэль карал без оглядки, присваивал, что нравилось, и никогда не задумывался о чувствах других. Младший брат часто взывал к совести Маэля, но тот его не слушал, считая слишком мягкосердечным.