Книга Хромой Герцог, или Невеста поневоле, страница 43 – Наталья Кошка

На этой нотке мальчик рассмеялся — коротко, но от души. Ну вот, кажется, лед тронулся.

* * *

В покои герцога я заходила как в логово дикого зверя: прогонит или нет? После размолвки у крыльца и разговора с Ником во мне боролись два желания: высказать герцогу все, что я о нем думаю, и просто убедиться, что он в порядке. И второе перевесило, совсем немного.

Дверь оказалась незапертой, и я вошла без стука.

Даррен сидел в кресле у камина и неуклюже пытался стянуть через голову остатки обгоревшей рубашки. Левая рука, на которой красовался ожог, двигалась плохо.

— Я думала, вы позовете лекаря, — произнесла, давая о себе знать.

Герцог замер на секунду, потом все-таки стащил рубашку и бросил ее на пол.

— Лекарь сейчас занят гостями. К тому же это царапина. Я справлюсь.

— Конечно, — хмыкнула и подошла ближе. — Поэтому вы сидите тут и не можете раздеться уже, судя по всему, минут десять.

Он не ответил, что было красноречивее любых слов.

Я огляделась. На столике у кресла стоял кувшин с водой, лежали чистые тряпицы и какая-то баночка с мазью. Видимо, слуги принесли все необходимое по просьбе герцога, но потом он их прогнал. Я взяла тряпицу, смочила в воде и решительно шагнула к нему.

— Дайте руку.

— Элиана, я не нуждаюсь…

— Дайте. Руку.

Даррен уставился на меня долгим, нечитаемым взглядом. Я не собиралась отступать, ведь пообещала его племяннику, что позабочусь. И герцог, видя мое упорством, нехотя протянул ладонь. Я осторожно, стараясь не задеть края ожога, принялась смывать сажу и запекшуюся кровь. Рана и правда была неглубокой, но кожа вокруг покраснела и вздулась. Герцогу наверняка было больно, но он молчал.

Я тоже молчала. Слова, которые хотелось сказать, копились внутри, но я боялась, что если начну — сорвусь на крик. Ведь поводов было предостаточно: Даррен рисковал собой, был ранен, затем слишком холоден с Ником и язвителен со мной… А ведь мы оба всего лишь о нем беспокоились.

— Вы злитесь на меня, — произнес он наконец.

— Нет, — резко мазнула тряпицей по краю ожога, и он чуть заметно дернулся. — Я не злюсь. Я — в бешенстве.

— Из-за Ника?

— В том числе. — Отложила тряпицу и взяла баночку с мазью. Пальцы слегка подрагивали. — Он ребёнок, Даррен, и очень испугался за вас. А вы его оттолкнули. Он ведь вас… — запнулась, подбирая слово. — Он к вам привязан.

— Я знаю, — герцог отвел глаза.

Его лицо, такое непривычно открытое сейчас, без воротника-стойки, казалось моложе и уязвимее. Он не выглядел как человек, который только что повелевал умертвиями. Он выглядел как уставший мужчина, который просто не умеет быть слабым.

— Тогда почему? — спросила, втирая мазь в его плечо. — Почему вы его оттолкнули?

Даррен долго молчал, глядя в огонь. Я уж было решила, что ответ мне не светит, как герцог вдруг заговорил:

— Когда я был примерно в его возрасте, мой отец погиб на дуэли. Мать сказала, что он был слаб. И что настоящий мужчина должен быть сильным и не показывать чувств. Я… поверил ей. И с тех пор жил так. Сейчас я понимаю, что она ошибалась, но привычка сильнее меня.

Это признание было настолько неожиданным, что у меня перехватило дыхание. Даррен только что обнажил передо мной свою душу, поделился сокровенным. Впервые с момента нашего знакомства.

— Вы не слабый, — сказала как можно мягче. — Вы самый сильный человек из всех, кого я встречала. Но сила — это не только умение скрывать боль. Это еще и смелость показывать ее тем, кто вас любит.