Книга Мама, я женюсь! Или уговорим невесту позже, страница 28 – Рина Сивая

Справедливости ради, девушка того стоила. Хотя бы потому, что умела смотреть так, будто любой отказ мира исполнять ее волю был досадным временным недоразумением.

Голос Оливки вдруг стал громче.

Не просто громче – глубже. Ниже. Сильнее.

Я почувствовал, как вокруг нас менялся воздух.

Он словно налился тяжестью, зазвенел, запульсировал. Зеленоватый свет побежал по начерченным символам, от них – дальше, по земле, к могилам, к костям, к самой сырой темной почве.

У меня на руках встали дыбом волоски.

— Оливия? — позвал я уже не с раздражением, а с некоторым уважительным опасением.

Она не ответила.

Стояла, сжимая артефакт так крепко, что костяшки побелели, и читала все громче, все быстрее. Глаза у нее полыхали тем самым невозможным каре-зеленым светом. Не человеческим.

Кости вокруг нас дернулись разом. Все! Даже те, что уже валялись кучами.

А потом бахнуло.

Просто волна силы рванула от Оливки во все стороны, как если бы само кладбище вдруг выдохнуло через нее.

Меня качнуло назад.

Ближайший скелет рассыпался прямо передо мной, мгновенно, без попытки собраться снова. За ним второй. Третий. Все поднявшиеся мертвецы одновременно обмякли, рухнули, превратились в обычные, беспомощные кости.

Обычные посеревшие кости.

Несколько секунд я не шевелился, потом очень осторожно пнул ближайший череп. Тот покатился, и… больше ничего.

Я медленно повернул голову – как раз вовремя, чтобы увидеть, как Оливка оседала на землю.

Поймал я ее почти на лету. Она оказалась неожиданно легкой. И горячей. Слишком горячей для человека, только что упокоившего целое кладбище.

— Эй.

Голова ее безвольно легла мне на предплечье. На верхней губе блеснуло красное: кровь. Тонкая струйка из носа уже скользнула к губам.

У меня внутри что-то неприятно сжалось.

— Оливка.

Она моргнула – медленно, будто пересиливая себя. И вдруг улыбнулась.

Совсем девчонка. Не язвительная некромантка, не упрямая беглянка, не злюка из трактира. Просто счастливая, измученная девчонка, которой удалось что-то невозможное.

— У меня получилось, — радостно шепнула она.

— Угу, — сказал я мрачно.

Пальцами здоровой руки аккуратно стер кровь у нее из-под носа и с губ. Она была совсем теплая, слишком яркая на бледной коже.

Глаза у Оливии уже тускнели.

Еще минуту назад в них жила магия, а теперь свет уходил, словно кто-то медленно прикрывал ставни.

— Я нас спасла, — упрямо повторила она, будто ей было жизненно необходимо, чтобы я это признал.

— А тебя кто будет спасать, глупая?! — в сердцах выдохнул я.

Ответа не последовало.

Ресницы дрогнули. Голова тяжело склонилась мне на грудь.

И только тогда я понял, что Оливка потеряла сознание.

Глава 9. Дорожная

Оливия Мортимер

Меня мягко покачивало из стороны в сторону, как если бы я плыла на лодке – правда, я никогда не плавала на лодке: не было. В деревне, откуда я родом, всего один родник, да и тот можно двумя шагами перешагнуть – такое себе удовольствие.

А тут так размеренно, так плавно. Приятно даже.

Только неудобно. Поясница затекла, да и в щеку что-то упирается – что-то холодное, металлическое, наверное. Я что, уснула на мешке с гвоздями?

Хотя нет, не тот вопрос.

Я что, уснула?!

Сознание вернулось рывком: я вспомнила боевика, портал, сварливую бабу и кладбище. Потом скелеты, камушек – и, кажется, я со всем этим справилась. Тогда откуда качение?