Книга Загадка для ректора, страница 76 – София Руд

Он такой взвинченный, что напоминает оголенный нерв. Короткий белый чуб, который обычно стоит домиком, сейчас прилипает к потному, блестящему лбу.

– Что происходит? – тихо шепчу я, в то время как все внутри уже сжимается в ожидании ужасных новостей.

– Собирайся, Вив, мы уезжаем! Сейчас же! – рявкает он так, что я подпрыгиваю от непривычно резких интонаций.

– Но… как же? – только и выдавливаю из себя я, глядя на пугающую суету. – Куда? Надолго?

– Куда подальше и навсегда! – отрезает дядя и тут же принимается орать на слуг.

Клянусь своим любимым браслетом, раньше он не позволял себе подобной грубости.

– А как же академия? Скоро ведь экзамены, – додумываюсь спросить я, но в ответ получаю такой взгляд, что больше приставать с расспросами не хочется.

По его велению я лечу в комнату и собираю все, что только могу. Когда мы выходим из дома на улице уже темно. Все добро дяди не умещается в двух повозках, и он попросту бросает свои сундуки.

Как так?

Дядя не тот, кто делится нажитым. Он знатный скупердяй, и раз уж сейчас идет на такое, значит, дела наши очень плохи.

– Скорее, Вивьен! Скорее! – подгоняет он, и я забираюсь в повозку.

Он плюхается рядом, плотно закрывает дверь и велит извозчику гнать на полную мощь. Я только и успеваю увидеть в окно имение, в котором родилась и выросла.

Я больше сюда не вернусь? Никогда? Почему?

– Будь ты проклят, Диргар! – ругается себе под нос дядя, но я не успеваю спросить, кто это такой, как повозка резко тормозит, а снаружи доносится пугающий шум.

“Диргар Аластер” — вновь читают глаза проклятые буквы, и внутри все разрывается от боли.

Диргар….

Это он!

Это ректор виновен в том, что произошло со мной и дядей?!

От этой мысли все внутри меня встает на дыбы. Даже волосы шевелятся на голове. А на глаза наворачиваются слезы.

Нет, этого не может быть!

Как же так?

Выходит вся его забота, это только иллюзия? Притворство? Ради чего?

Он предал дядю. Может быть, даже подставил его! А следующая на очереди я?

О боги! Как же больно! Как же горько разочаровываться в том, кому отчаянно хочешь верить. Настолько отчаянно, будто моя жизнь в его руках.

От мыслей отвлекает щелчок ручки. В приемную входит ректор, и от одного взгляда на него сердце делает последний удар и замолкает. Будто бы на веки. Будто бы оно погружается в густой омут печали не боли. Не только сердце, но и я сама.

Мне нечем дышать, я не вижу света.

— Вивьен, — хмурится ректора, пытаясь понять, что не так.

Он отчетливо видит боль и злость на моем лице, которые я никак не могу сейчас спрятать. И не хочу!

— Вам письмо, господинДиргар, — цежу я, протягивая проклятый конверт.

Ректор подмечает тот ядовитый акцент, с которым я называю его имя, но не понимает, в чем дело.

Он, наверное, даже не догадывается, что я знаю, кто виновен в том, что случилось со мной и с дядей. И надо бы сейчас молчать, надо сделать вид, что я в неведении, но эмоции переполняют так, что я сейчас взорвусь!

— Вы сказали, что знали моего дядю, — заговариваю я, и ректор подозрительно прищуривается. — Вы были приятелями?

— Не совсем так, — выдает он, не подтверждая и не отрицая моего предположения.

Хитро! И не поймаешь на лжи.

— Тогда кем вы друг другу приходились?

— С чего вдруг взялся такой интерес, Вивьен? — он произносит мое имя так мягко, что в груди все щемит и саднит.