Книга Осколки наших разбитых сердец, страница 83 – Daria Tetslova

— Да, — подтверждаю я. — А ещё он мой близкий друг и крёстный Лады.

Мы приближаемся к ним. Влад, удерживая на руках мою дочку, улыбается. Я обнимаю его и говорю:

— Не буду сейчас тратить все пожелания — оставлю их на тот момент, когда вы с Малинкой будете вместе. — Затем, чуть отступив, указываю на Исхакова: — А это Давид. Если помнишь, он лежал в нашем отделении.

— Владислав, — протягивает руку Исхакову и с лёгкой усмешкой добавляет: — Я тебя хорошо помню. Не так часто ко мне попадают хоккеисты.

— Ещё раз спасибо, — кивает Давид, отвечая на рукопожатие. — Поздравляю со свадьбой.

— Спасибо, — слегка улыбается Влад и уже собирается что‑то сказать мне, но в этот момент рядом появляется женщина — судя по всему, организатор торжества. Она шустро уводит его, ссылаясь на какое‑то неотложное дело.

Я провожаю его задумчивым взглядом, а потом перевожу внимание на Ладу, которая с детским восторгом рассматривает украшения на площадке.

— Осторожнее! — дёргаюсь, замечая, как дочка беспечно скачет по пирсу, завороженно разглядывая арку, украшенную живыми цветами.

— Не паникуй, озеро мелкое, утонуть не утонет, только намочиться, — отзывается Давид, так же неотрывно следя за неугомонной пуговкой.

— Это меньшее из того, что может произойти, — качаю головой.

Стоит ли мне рассказывать ему, что дети — это нескончаемый сгусток энергии и шила в одном месте, которые могут и на ровном месте споткнуться, содрать колени, удариться головой или вообще провалиться сквозь землю, причём в прямом смысле этого слова. Бывали случаи, когда к нам в отделения поступали дети, которые падали в открытые люки, кто получал ожоги, а кто переломы. Такое очень часто бывало в моей практике. Даже необязательно открытые. В закрытый с виду люк тоже можно провалиться, если крышка плохо закреплена.

— Ты умеешь расслабляться? — вскидывает он брови. — Отпусти уже свой вечный контроль.

— А ты знаешь, что такое ответственность за чью-то жизнь? — парирую беззлобно. — Я мама! А это значит, что спокойствие мне может только сниться. И я не имею права вести себя легкомысленно.

— Я же не говорю тебе накидаться и устроить танцы на столе, — со смешком произносит он. — Но ты приехала на свадьбу к своим друзьям и не отходишь от дочки, контролируя каждый её шаг. Хотя здесь есть игровая зона для детей и люди, которые за ними присматривают. Дай ей возможность быть ребёнком, а себе — насладиться праздником.

— Знаешь, что было, когда я позволила себе расслабиться впервые за долгое время?! — порывисто обернулась к нему. — Я оказалась в реанимации! Моя дочь могла остаться сиротой…

Иногда меня беспокоят кошмары по этому поводу, где я вновь и вновь оказываюсь в задымленном деревянном домике, слышу зовущий меня голосок дочери и не могу ничего сделать, оказываясь в ловушке из огня. Каждый раз я просыпаюсь тяжело дыша, бегу в комнату Лады, чтобы убедиться, что она рядом, жива и здорова. Что это был всего лишь сон.

— Откуда тебе было знать, что в доме произойдёт короткое замыкание? — спокойно и уверенно встречает мой взгляд. — Ты своим гиперконтролем задушишь и только отдалишь её от себя. Дети должны учиться падать, чтобы потом уметь вставать.

— Она ещё маленькая, за ней нужен присмотр, — не соглашаюсь я.

— Здесь полно детей её возраста, и за ними приглядывают специально нанятые для этого люди. Никто, кроме тебя, не трясётся над своим чадом и не мешает им познавать этот мир, — парирует он. — Посмотри на других мам — они смеются, общаются, наслаждаются праздником. А ты всё время начеку.