Книга Осколки наших разбитых сердец, страница 51 – Daria Tetslova

Собеседник, видимо, что-то говорит ей, и она, словно очнувшись от оцепенения, отвечает:

— Мне пора работать. И я тебя люблю.

Сбрасывает вызов и убирает телефон в карман, её движения резкие, почти механические. А я стою, словно прикованный к месту, не в силах избавиться от мысли, кого же она любит и по кому скучает так искренне, с такой нежностью и трепетом. Хотя, мне ли не знать, какая она прекрасная актриса. Как умело она заливала мне про свою любовь, которая, как оказалось, ничего для неё не стоила. Теперь её слова звучат в моей памяти, как пустой, фальшивый звон.

Мы стоим друг напротив друга, оцениваем, изучаем, сканируем друг друга прожигающими взглядами. Она изменилась, расцвела, стала ещё краше, чем была. Её глаза цвета горького шоколада, когда-то сводившие меня с ума, теперь смотрят на меня холодно, равнодушно, будто я — пустое место.

Вспоминаю нашу недавнюю перепалку. Она обвиняла меня, говорила, как тяжело ей было, но даже не пыталась понять, через что пришлось пройти мне. После её предательства. Я решил, что если уж судьба заставила нас работать вместе, нужно забыть прошлые обиды, оставить всё позади. Но она не смогла. Её понесло не туда, и она начала бросать в меня обвинения за мой отъезд за границу. Как она тогда сверкнула на меня своими глазами — взглядом, который мог бы четвертовать меня прямо там, в ординаторской. И это после всего, что она сделала. После того, как она предала наши отношения. С моим другом. Вместе они вонзили нож мне в спину, а теперь она ещё смеет предъявлять мне претензии.

Игорь.

Время десять утра. Я сижу на диване с чашкой кофе в правой руке, а в левой держу телефон, поглядывая на экран. На дисплее открыто окно чата с Владом, а я уже минут десять гипнотизирую присланное им сообщение с адресом, где сегодня будет его мальчишник. Адрес я уже вбил в навигатор — это какой-то частный сектор за городом. Влад упомянул, что, помимо меня, будет только Никита.

Луиза выходит из душа, завернутая в свой пушистый халат, который кажется ещё мягче на фоне её влажной кожи. Её волосы всё ещё блестят от воды, а на лице играет та самая расслабленная, чуть лукавая улыбка, которая появляется у неё после утреннего секса. Она замечает меня на диване, её взгляд скользит по комнате, и, как всегда, она направляется ко мне с плавной, почти кошачьей походкой. Садится рядом, так близко, что я чувствую тепло её тела, и, конечно же, тут же заглядывает в мой телефон.

Вот зачем? Всё равно ведь ничерта не понимает на русском. Но это, кажется, не имеет значения. Это, наверное, что-то вроде инстинкта у женщин — проверить, убедиться, что там нет ничего подозрительного. Ни голых фотографий, ни каких-то тайных переписок. Я молча блокирую экран и откладываю телефон в сторону, чтобы не провоцировать её дальше.

— Ты странный, — произносит она на немецком, слегка прищурившись.

Луиза — чистокровная немка, модель, да ещё и с характером. Мы познакомились три года назад на благотворительном вечере, который организовывал её отец. Мой батя тоже там был как один из крупных благотворителей, а ещё зачем-то притащил меня с собой. Я не любитель таких мероприятий. Смотреть, как кучка лицемеров снисходит до того, чтобы пожертвовать своими деньгами на лечение тяжёлобольных детей, а потом с пафосом рассказывать, какой он хороший человек, — зрелище, мягко говоря, неприятное. Они ведь все там чистят свою репутацию.