Книга Осколки наших разбитых сердец, страница 127 – Daria Tetslova

— Мама, они проигрывают! — Лада испуганно схватила меня за руку.

Я посмотрела на Гуляева. Он уперся ногами так, что кроссовки наполовину ушли в грунт. Лицо побагровело, зубы оскалены. В этот момент он выглядел так, будто от этого каната зависит его жизнь. Или, что вернее, его право находиться здесь, рядом с нами.

— Тяни, Игорь! — неожиданно для самой себя крикнула я, перекрывая общий шум.

Он услышал. Вскинул голову, поймал мой взгляд, и я увидела, как в нем что-то вспыхнуло. Он резко перехватил канат, выкрикнул какое-то короткое ругательство и рванул так, что вся его шеренга, почуяв этот рывок, подалась назад.

Через секунду команда соперников с позором влетела в разделительную черту.

— Победа! — завопила Татьяна Александровна.

Лада пулей понеслась к нему. Игорь упал на колени, тяжело дыша и вытирая пот со лба. Дочка повисла на нем, а он просто закрыл глаза, прижимая её к себе.

Я медленно подошла к ним. Злость всё еще тлела где-то глубоко, но смотреть на их счастливые лица было невыносимо и... правильно.

— Неплохо, — сказала я, когда он поднял на меня глаза. — Для того, кто почти слился.

— Я не сливался, — хрипло ответил он. — Машину заблокировали на парковке, пришлось бросить.

— Финальное испытание, самое серьезное! — объявила Татьяна Александровна, доставая плотную черную повязку. — Маме мы завяжем глаза, а папа должен будет провести её через полосу препятствий, находясь на другом конце площадки. Направлять можно только голосом.

Я застыла. Это было не просто соревнование, а какая-то злая ирония судьбы.

Пять лет я училась рассчитывать только на себя, просчитывать каждый шаг и ни от кого не зависеть.

И вот теперь я должна была добровольно ослепнуть и довериться человеку, который уже однажды оставил меня в самый трудный момент.

Я молча дала завязать себе глаза. Плотная ткань отсекла мир.

В голове набатом била одна мысль:

«Олеся, это безумие. Ты сделаешь шаг, а он просто перестанет говорить».

— Старт! — свисток оглушил.

Я замерла. Вокруг орали другие родители, визжали дети. Шум давил со всех сторон, сбивая с толку. Я не решалась даже оторвать подошву от травы. Шагнуть в пустоту было по-настоящему страшно.

— Олеся, слушай только меня, — голос Игоря прорезал этот гвалт. Четкий, спокойный, низкий. — Шаг вперед. Смелее. Я тебя вижу.

Я шагнула. Сердце колотилось в горле.

— Теперь два шага вправо. Еще один. Стоп.

Внутри всё сопротивлялось, привычка проверять каждый сантиметр почвы мешала дышать. Но его голос был моим единственным ориентиром во всём этом хаосе.

— Впереди препятствие. Левую ногу выше, — он говорил уже ближе. В голосе появилось напряжение. — Давай. Я рядом. Не бойся.

Я занесла ногу. На секунду показалось, что сейчас рухну, но его уверенное «еще чуть-чуть, молодец» заставило двигаться дальше. Перешагнула.

В какой-то момент я просто перестала думать. Перестала проверять землю под ногами. Я просто шла на звук его голоса.

Весь мой хваленый контроль, который я выстраивала годами, рассыпался. Остался только этот хрипловатый баритон впереди.

— Финишная прямая, Олесь. Пять шагов прямо. Быстрее!

Я почти побежала. Раз, два, три… На последнем шаге я зацепилась за что-то ногой. Тело по инерции дернулось вперед, равновесие пропало.

Я уже приготовилась встретиться лицом с землей, но в следующую секунду Игорь меня поймал.