Книга Малинка для Мажора, страница 68 – Daria Tetslova

Эти слова словно гром среди ясного неба. Внутри меня пробуждается целая буря чувств: удивление, недоумение, шок. Но самое главное — во мне вспыхивает протест и злость. Какого хрена вообще происходит? Почему именно я? Что за безумие?

— Что значит «мы решили»? — спрашиваю я обманчиво спокойно, стараясь держать голос ровным и спокойным. — Это что, какая-то игра или шутка?

Мои руки под столом сжимаются в кулаки так сильно, что пальцы побелели, а внутри все кипит от раздражения и гнева. Разум отказывается принимать происходящее — кажется, отец совсем сошел с ума или же решил использовать меня как пешку в своих грязных играх. Внутри нарастает желание разорвать всё и всех на куски, выкрикнуть все свои мысли и обличить их «прекрасное» решение вслух. Но я борюсь с собой, стараюсь сохранить контроль, чтобы не сорваться и не разрушить всё в этот момент.

— То и значит. Ты женишься и будешь прекрасным мужем, перестанешь наконец-то пропадать по клубам. А позже унаследуешь бизнес. Всё. — его голос звучит холодно и безразлично. — Хватит играть в свои игры. Я слишком многое тебе позволял. Слишком разбаловал.

Отцу плевать на мои чувства или протесты. Он уже всё решил, и отступать не собирается. Его взгляд остается холодным и бесстрастным, словно он давно принял окончательное решение и не собирается его менять. Борис Аркадьевич с интересом меня рассматривает — будто оценивает мою реакцию, ищет слабое место или просто наслаждается ситуацией. Его лицо спокойное, чуть улыбчивое, в глазах — легкое любопытство или даже насмешка. Или мне уже стоит называть его «ПАПА», усмехаюсь про себя, опускаю голову, качаю ей из стороны в сторону и тру лицо ладонями — надеюсь, что это всего лишь сон или мне просто послышалось всё это безумие. Но нет… Всё реально. И это ужасно.

Интересно, а Артёму тоже поступало подобное предложение? Или отец даже не рискнул к нему подходить с этой сумасшедшей идеей? Наверное, у каждого свои границы, свои пределы терпения и понимания. А у меня — похоже, их уже давно переступили.

Медленно встаю из-за стола, смотря прямо в глаза отцу. Мои руки сжаты в кулаки, тело напряжено до предела. Голос твердый и холодный:

— Я не собираюсь жениться, становясь разменной монетой в твоём бизнесе,— говорю жестко и ясно, давая ему понять, что больше не позволю играть со мной по своим правилам.— И даю тебе слово: я не буду участвовать в этом безумии.

Я делаю паузу, чтобы дать ему вставить слово — пусть попробует что-то сказать. Но продолжаю:

— Я тебе много раз говорил, говорю и буду говорить: мне плевать на весь твой бизнес. Не стоит попрекать меня квартирой, машиной и деньгами на моем счету,— останавливаю руку, чтобы прервать поток его возможных упреков,— Всё это у меня есть благодаря моему деду. Это наследство — моя собственность. А деньги на моих счетах — мои заработки за трудолюбие и упорство.

Мои слова звучат твердо и непреклонно. Я хочу показать ему: я не подчинюсь его играм и манипуляциям. Мне важно сохранить свою свободу и достоинство — даже если это значит идти против всей системы или потерять всё ради своей независимости.

Я давно уже не завишу от отца, потому что мой дед оставил наследство мне и Артёму. Когда дед писал завещание и ушёл из жизни, Коли ещё не было, поэтому всё, что у меня сейчас есть, никак не связано с отцом. Он не сможет меня запугать — ни отобрав ключи, ни заблокировав карту. На что он вообще рассчитывал? Даже если он обанкротится, меня это не затронет и не сломает. Я строю свою жизнь сам, опираясь только на свои силы и принципы. Ни от кого не завишу и не позволю манипулировать собой.