Книга Я тебя не предам, страница 75 – Аннa Шнайдер

Однако я зря волновалась — спросили у меня то, что писателю полагалось знать назубок: как называется столовый прибор для хлебания щей.

— Лапоть! — фыркнула я, вызвав у остальных взрыв хохота и хлопки. Такая реакция была каждый раз после правильного весёлого ответа — впрочем, после неправильного тоже.

Ещё нас спрашивали, когда человек бывает деревом (когда он «со сна»), какой цветок имеет и мужской, и женский род (Иван-да-Марья), каких камней нет в море (сухих), какой болезнью на земле никто не болеет (морской), когда руки бывают местоимениями (когда они вы-мы-ты)…

На последний вопрос отвечала я, и когда я на весь салон с абсолютно серьёзным видом проговаривала это «вы-мы-ты», не выдержал и заулыбался даже ведущий, не говоря уж об остальных.

В общем, было весело. Особенно весело стало, когда выяснилось, что наша команда победила, и в награду ведущий всем раздал фирменные шариковые ручки и маленькие шоколадки.

— Отлично, Каришке к чаю, — обрадовалась я, пряча награду в карман куртки.

— Держи мой экземпляр, — сказал Стас, вкладывая мне в руку свою шоколадку. — Я всё равно к шоколаду равнодушен.

— Везёт.

— Я только к шоколаду равнодушен, — хмыкнул парень. — Так-то сладкое люблю. Просто другое.

— Например? — поинтересовалась я. В этот момент мы как раз выходили из салона, и Стаса в узком коридоре поймала под руку улыбающаяся Инга.

— Можно с тобой поговорить? Это недолго, — сказала девушка, точнее, даже промурлыкала, из-за чего мне срочно захотелось ретироваться.

Наверное, именно поэтому первой на вопрос ответила я.

— Конечно, — кивнула и обратилась к Стасу, делая шаг в сторону лестницы. — Ты оставайся, а я пойду. Всё равно спать пора.

Парень не ответил, но по его недовольному взгляду я сразу поняла: от подобного самоуправства он не в восторге.

Я и сама не могла себе объяснить, зачем так поступила. Из чувства противоречия, не иначе.

Дошла до лестницы и принялась спускаться вниз, считая, что не увижу Стаса до завтра, но ошиблась.

Дойти до нужного места на теплоходе можно по-разному. Можно использовать внешний трап, можно передвигаться по внутренним лестницам. Музыкальный салон находился на носу шлюпочной палубы, наша с Каришкой каюта — на два пролёта ниже, на главной палубе, тоже в носовой части. Мне нужно было пройти по двум лестницам, но вместо этого я, оказавшись на средней палубе, зачем-то вышла на улицу.

Хотя почему — зачем-то? Я часто так делаю перед сном. Ненадолго выхожу попрощаться с природой. С рекой, по которой мы проплываем, с небом, и даже с воздухом.

Ковжа ещё не закончилась, на телефоне, к моему вящему облегчению, висел значок «сети нет», и я, улыбнувшись, проследовала вперёд — точнее, назад, к корме. Доходить до конца не стала, так как здесь располагалась «курилка» для людей, придерживающихся неправильного образа жизни. Недолго постояла, опираясь на поручень и глядя в черноту за бортом — в условиях, когда населённые пункты отсутствуют, свет исходит лишь от самого теплохода, луны и звёзд, и поневоле начинаешь понимать, как тяжело приходилось нашим предкам. Теплоход сейчас будто пересекал Стикс, реку забвения, направляясь в страну вечного мрака и вечного сна. Впрочем, в нашем случае скорее наоборот. Не зря же все эти реки считались границей между мирами живых и мёртвых. Вот и мы, проплыв зловещий чернильный участок, вернёмся в свет и жизнь.