Книга Я тебя не предам, страница 38 – Аннa Шнайдер

— Лера, приглашаю, — передо мной, как лист перед травой, возник улыбающийся Стас. И прежде чем я успела пискнуть своё «да», привлёк меня к себе хозяйским жестом и закружил по палубе под «Замок из дождя» — уникальную песню, которая всегда мне нравилась сама по себе, но никогда не нравилась в исполнении Преснякова.

Алла пела её просто прекрасно. У неё в принципе замечательный голос, высокий и хрустальный, хорошо поставленный — но в этой песне он удивительно раскрывался, я заслушалась. Закрыла глаза и покачивалась в объятиях Стаса, завороженная всем происходящим — и чудесным голосом певицы, и лёгкой прохладцей летнего вечера, и тёплым телом Стаса. Парень вёл себя прилично, держа руки исключительно на моей талии, не пытался прижать сильнее — хотя в тот момент я вдруг поняла, что, наверное, была бы не против…

Я чувствовала его дыхание возле своего виска, и мне безумно хотелось повернуться к нему лицом и поймать это дыхание губами, но я сдерживалась. Возможно, если бы я не была настолько погружена в волшебную песню, и не сдержалась бы, но она изрядно отвлекала. И головы в итоге я так и не повернула.

Последний аккорд, луч цветомузыки, скользнувший по нашим фигурам и утонувший в полумраке где-то за бортом — и я сама разомкнула объятия, делая шаг в сторону, чтобы беспрепятственно захлопать исполнительнице.

— Спасибо! Завтра жду вас на концерт сразу после отплытия из Мышкина! — объявила Алла. — И вечером на живую дискотеку, конечно. Придёте?

— Придём? — шепнул мне на ухо Стас, и я вновь почувствовала его ладонь на своей талии. Лёгкое, невесомое прикосновение… И почему оно действует на меня, словно жаркий поцелуй, вызывая недвусмысленную реакцию тела? Гормональный взрыв, понятно, но не до такой же степени…

— Придём, — зачем-то согласилась я, сама толком не понимая, на что конкретно соглашаюсь. — Но сейчас пора идти в каюту. Завтра рано вставать.

— Опять будешь караулить Калязинскую колокольню? — фыркнул Стас, и я кивнула.

— Что поделать. Традиция!

Когда я вернулась в каюту — причём Стас довёл меня до самой двери, пошутив, что его будет мучить совесть, если он не вернёт мою персону Каришке в целости и сохранности, — дочь уже клевала носом, лёжа на кровати поверх покрывала. Но, заметив, как я вхожу, встрепенулась и села.

— Ты где была-то, мам? — зевнув, поинтересовалась Карина. — Я тебе звонила, звонила, а ты трубку не брала.

Ещё бы. На корме такой грохот стоял, что я кроме музыки ничего не слышала.

— Пробовала тебя найти, когда мы с ребятами закончили и решили разойтись, — продолжала дочь, и в её взгляде, чем дольше она на меня смотрела, всё сильнее разгоралось любопытство. — Но нигде не обнаружила. Как так-то? Ты где была?

— Не поверишь.

— Чего это не поверю? Я же знаю, что ты никогда не врёшь. Ну, по крайней мере мне.

Истинная правда. Дочь я старалась не обманывать. Даже когда очень хотелось.

Вот прям как сейчас!

Мне действительно хотелось ничего не объяснять про себя и Стаса, я опасалась, что Каришка поймёт это как-то… ну… неоднозначно поймёт, в общем. Вот как объяснить десятилетней девочке, что мама просто не хочет думать и заморачиваться? Плюнула на доводы разума, на логику, на собственные сомнения и тупо наслаждается жизнью. Разве она такое поймёт? Да я сама себя не понимаю, не смогу я никому ничего объяснить.