Книга Любовь, которую ты примешь, страница 66 – Рина Сивая

А эта… эта версия была серой. Безжизненной. Как будто кто-то выключил внутри нее свет. И самое ужасное – я скучал по тому свету. По той живой, неидеальной, неукротимой Марии, что сводила меня с ума. Ту я не хотел отпускать. А эту… эту я, кажется, даже не хотел видеть. Именно поэтому предложение Паулы стало глотком воздуха. Поездка – это встряска. Это выдернуть Марию из ее новой роли «идеальной девушки» и посмотреть, не спряталась ли там, внутри, та самая, настоящая. – Хорошо, – резко выдохнул я, глядя в окно своего кабинета. – Купи билеты на ближайший рейс. И забронируй номер в отеле. – Один? – Один. Я сказал это в надежде. В надежде снова увидеть ее. Бунтарку. Интриганку. Манипуляторшу. Чертов ураган, а не тихий унылый ветерок. – Я забираю у тебя Солер, – объявил я Розе через пять минут, войдя в ее кабинет. – С чего бы мне отдавать тебе моего лучшего стажера? – подозрительно протянула Монтойя, не отрываясь от бумаг. – С того, что Пауле запретили летать, а мне через несколько часов нужно быть в Париже. – Что, опять Арман шалит? – догадалась моя заклятая подружка. Я недовольно поморщился. – Ладно. Но верни мне Марию к понедельнику. Мне нужно проверить чертову кипу договоров, а у нее это получается лучше остальных. Невольно я ощутил внутри прилив гордости. Добиться похвалы от такой стервы как Роза – это дорогого стоило, и то, что она так отзывалась о моей Марии, поднимало и мою самооценку. Моей. Слово прозвучало в голове с пугающей естественностью. Я застал ее в архиве, заваленную теми самыми договорами. Она сидела, склонившись над бумагами, и что-то помечала на полях. Кончик языка виднелся между губ – детская, сосредоточенная привычка, которая почему-то заставляла что-то сжиматься у меня внутри. – Собирай вещи, – сказал я, останавливаясь в дверях. – Через три часа у нас рейс в Париж. Солер вздрогнула и подняла на меня глаза. Не удивилась. Не обрадовалась. Просто посмотрела. Все тем же ровным, спокойным взглядом, за который я уже начал ненавидеть ее новую версию. – Надолго? – вежливо поинтересовалась она. – На выходные. Паула не может лететь по медицинским показаниям. Ты ее замена. – Поняла. – Она аккуратно отложила ручку. – Мне нужно закончить с этими договорами для сеньоры Монтойи. – Брось, – я не сдержал раздражения. Ее покорность действовала мне на нервы. – Роза уже в курсе. Что тебе действительно нужно, так это собрать вещи. Сейчас. Она медленно встала, поправила юбку. Все те же плавные, выверенные движения. Ни тени того хаоса, что был в ней раньше. – Хорошо. Я буду готова через час. Она пошла к выходу, и я не выдержал. Рука сама потянулась и схватила ее за локоть, заставив остановиться. Мария обернулась, бровь вопросительно поползла вверх. Ни страха, ни вызова. Просто вопрос. – Что с тобой? – вырвалось у меня, голос прозвучал хрипло – совсем не так, как я хотел. – Со мной? – она искренне не поняла. – Ты стала… другой. – Я не мог подобрать слов, не желая признаваться даже самому себе, что скучаю по ее дерзости. На лице моей девушке на мгновение мелькнуло что-то – усталое, горькое. Но лишь на мгновение. – Я просто следую твоим правилам, Арнау, – тихо сказала она. – Ты же сам сказал – никаких сцен, никаких требований, никаких глупостей.

Я стараюсь. Она высвободила руку и вышла из архива, оставив меня одного с гулкой, неприятной тишиной. Черт. Она была права. Она в точности исполняла все, о чем я ее просил. Стала той самой «удобной» версией себя. И теперь эта ее идеальность душила меня сильнее, чем все ее попытки играть со мной. – А если я не хочу больше играть, Арнау? Что тогда? Я думал, это просто слова. И не против был отказаться от игры и просто быть рядом. Но Марии этого было недостаточно. А то, чего она хотела на самом деле, дать ей я не мог. В этом и была разница между нами: ей двадцать один, и она хочет любви. А мне тридцать восемь, и я хочу спокойствия. Хотел спокойствия. А сейчас тонул в нем и готов был завыть от тоски. Через час я забрал Солер на такси из ее дома. Она спустилась с небольшой сумкой, в строгом брючном костюме. Красивая до невозможности. И холодная, как Снежная Королева. Всю дорогу она сидела, уткнувшись в телефон. А когда я поинтересовался, не собирается ли она до самого Парижа делать вид, что меня не существует, Мария ровно ответила: – Я обещала Розе посмотреть эти договора до конца дня. Так что да, Арнау, если потребуется, я буду игнорировать тебя до самого прилета. Такой простой факт: работа была важнее капризного желания внимания. То, чего я и сам придерживался все то время, что мы с Солер «встречались». А теперь сидел на соседнем сидении и сходил с ума от бессилия. Она права. А я – в ярости. Я отвернулся, уставившись в окно такси на мелькающие огни города. Мария сдержала слово. Все время пути в аэропорт, во время регистрации и в зале ожидания она не проронила ни слова, полностью погрузившись в документы. Я сидел рядом и чувствовал себя мальчишкой, которого наказали молчанием. Ирония ситуации была горькой: я сам выстроил эти стены, а теперь бился о них головой. В самолете Мария заняла место у иллюминатора и тут же достала планшет и наушники. Я ожидал, что она хотя бы посмотрит в окно на уходящую землю, но нет. Она включила лекцию по корпоративному праву и отрешенно уставилась в экран. Я заказал виски. Потом еще один. Алкоголь не помогал. Он лишь затуманивал ярость, но не мог заглушить голос в голове, который твердил: «Ты сам этого хотел. Ты получил то, что просил. Идеальную, послушную, не отвлекающую женщину. Наслаждайся». – Пошли. Я отстегнул свой ремень, ремень Марии и потянул ее за руку. – Что? Куда? Она не сопротивлялась – только сунула планшет с наушниками в карман впереди стоящего кресла и покорно последовала со мной к туалетам. – Ты же не собираешься… – Собираюсь, – признался я, затягивая Солер вслед за собой и запирая кабинку изнутри. – Арнау! – прозвучало с возмущением, и что-то внутри меня закричало от удовлетворения. Наконец-то! Эмоции! – У меня никогда не было секса на высоте в несколько тысяч метров, – признался я, притягивая к себе стройное тело. – А у тебя? Она смотрела на меня расширенными от непонимания глазами, но на самом дне зрачков я видел это: зарождающееся желание. – Если твой ответ не отрицательный, лучше ничего не говори, – попросил я, прежде чем наброситься на ее губы. Они были горячими и податливыми, как и всегда. Но не отвечали – просто позволяли мне делать с ними все, что я хотел.