Книга Любовь, которую ты примешь, страница 51 – Рина Сивая

И в тот же момент я почувствовал давление на своих плечах. – Спасибо, сеньор Серра, но от переизбытка сладкого портится фигура. Мария нежно, но настойчиво отстранила меня от себя, облизывая при этом губы. Ее мелькнувший язык на мгновение выбил все разумные мысли из головы, и мне потребовалось время, чтобы осознать смысл сказанных слов. – По-моему, я достаточно изучил твою фигуру, чтобы с уверенностью заявить, что на ней нет ни одного лишнего сантиметра, – прорычал я, пытаясь снова притянуть ее к себе. Но для столь хрупкой сеньориты Солер оказалась удивительно сильной: она легко преодолела мой порыв и ушла в сторону, выскальзывая из моих объятий. – О, это? – Мария сделала шаг назад, и ее пальцы ловко застегнули молнию, опущенную мной не больше чем на пару сантиметров. Движение было таким же быстрым и точным, как ее юридические аргументы на семинарах. – Это была лишь демонстрация товара. Акт первый, если угодно. Я застыл, пытаясь перевести дух. Мои руки сжались в кулаки от фрустрации. Она снова играла. Все это – ее страстный ответ, ее участие в поцелуе – было частью спектакля. – Ты издеваешься? – уже мои слова прозвучали как шипение. – Я считаю это поучительным, – парировала она, отзеркалив мою же фразу с убийственной улыбкой. – Ты хотел преподать мне урок о важности конкретики в договорах? Превосходно. А я только что продемонстрировала тебе, что происходит, когда одна из сторон вносит преждевременные поправки, не дождавшись полного исполнения обязательств. Она поправила платье, снова став самой безупречной студенткой, будто между нами и не было этой ураганной страсти. Только ее распухшие губы и взъерошенные волосы выдавали истину. – И о каких же обязательствах речь? – поинтересовался я, пытаясь справиться с раздражением. Меня, конечно, отшивали девушки – давно, правда, это было. Но не в таких моментах. И не такими словами. Поэтому нереализованное желание сейчас било не только по яйцам, но и по голове. Солер запустила пальцы в волосы, взбивая прическу. Я невольно залип на то, как ее локоны пружинили по плечам. – Стандартных, – ответила она просто, возвращаясь ко мне. Ладошки Марии снова легли мне на грудь, расправляя заломы на рубашке, оставленные ее же пальцами. – Быстрый секс на столе в кабинете – не предел моих мечтаний, Арнау. Мои планы на тебя гораздо, гораздо шире. Она одернула мой пиджак, пригладила плечи, поправила галстук – и все это с таким видом, будто делала это всегда. И я принимал ее действия с тем же ощущением. – Уточни, насколько широки твои планы? Мне казалось, все было гораздо прозаичнее. Она хотела меня – и я собирался ей это дать. Поцелуи, секс – разве не в этом была вся суть? Но когда Мария подняла на меня свои штормовые глаза, моя злость мигом притихла. – Я хочу, чтобы ты в меня влюбился. В опустившейся тишине я услышал свое сердцебиение – частое, гулкое, немного прерывистое. То, о чем говорила Солер, не укладывалось в голове, потому что в ней просто не было такого определения, как «влюбленность». Я усмехнулся – скорее, от шока, чем от веселья. – Ты смотришь слишком много романтических фильмов, Мария. Влюбленность – химическая реакция. Гормональный всплеск, не более того.

Он проходит быстрее, чем люди успевают его осознать. – А ты слишком много анализируешь, – парировала она, не моргнув глазом. – Я не про гормоны. Я про то, чтобы ты смотрел на меня и не мог дышать. Чтобы твой разум, этот твой вечный защитник, отключался при одном моем прикосновении. Чтобы ты, Арнау Серра, самый циничный человек в Барселоне, стал моим. Добровольно. Безоговорочно. Не телом. А сердцем. Она безжалостно ткнула пальцем мне в грудь, именно туда, где обозначенный орган перегонял кровь. Это была его единственная функция, ни для каких других он просто не был предназначен. – А если этого никогда не будет? – поинтересовался я, перехватывая ладонь Солер. – Что будешь делать тогда? Состаришься в ожидании меня? Или просто отступишь в какой-то момент? Мария улыбнулась – уже не та робкая сеньорита, что заходила ко мне в кабинет каких-то пятнадцать минут назад. Уверенная в себе сеньора, идущая на таран. – Ты уже говорил мне «никогда», Арнау. Пару раз, – промурлыкала она, прижимаясь ко мне грудью. Только-только угасшее от ее слов желание вспыхнуло заново, едва ли не ослепительнее, чем раньше. – И посмотри, куда нас это привело? Ее губы снова оказались в сантиметре от моих. Горячее и прерывистое дыхание обжигало, заставляя в очередной раз терять всякую связь с реальностью. Но я пытался держаться. – Это еще не поражение, Солер, – прошептал я, впиваясь пальцами в ее талию. – Это перемирие на невыгодных условиях. – О, нет, сеньор Серра, – ее зубы слегка сжали мою нижнюю губу, заставляя вздрогнуть. – Это капитуляция. Вы просто еще не подписали акт. Я собирался заставить ее забрать свои слова обратно. Собирался стереть их с ее губ, запечатать этот манящий рот, чтобы он больше не произносил такой зловещей правды. Но еще до того, как я успел склониться, Мария одним хитрым движением выбралась из моих объятий. Снова. – Приглашаю тебя на свидание, – она хитро улыбалась, отступая к двери спиной. – Сегодня. В восемь. «Ласартэ». Столик на имя Марии Солер. Не опаздывай. Она произносила это так, будто я уже на все согласился. Будто она знала, что я приду. Словно у меня и не было другого варианта. – А если я откажусь? – спросил я, отдавая дань последнему островку своего упрямства, тонувшему под наплывом урагана Солер чуть медленнее, чем все остальные. – Ты не можешь отказать своей девушке, Арнау, – ее улыбка стала шире. – Особенно в день ее рождения. Особенно после того, как ты оставил ее без подарка. Я нахмурился. – По-моему, свой подарок ты получила сполна, – я провел пальцем по своей нижней губе, чувствуя легкую болезненность от ее укуса. – Этот подарок ты подарил стажерке своей фирмы, – нравоучительно произнесла Солер, нашаривая за спиной дверной замок. Щелчок прозвучал оглушительно громко, словно фанфары к ее следующим словам. – А своей девушке ты еще ничего не подарил. Эта наглая, самоуверенная, невозможная девчонка мне подмигнула!