Книга Роль злодейки для финального босса, страница 85 – Рина Чар

Я не знала, чего от него можно ожидать. И главное — откуда этот персонаж вообще прознал про Систему?!

Несколько долгих мгновений мы стояли так, замерев в неестественной тишине. Его лицо оказалось совсем близко. Черные глаза в этом странном свете казались бездонными колодцами. Я и так в них тонула, а тут и вовсе с концами погрязла! Наконец я судорожно сглотнула и чуть отстранилась, но Раймонд не сразу убрал руку с моей талии.

Не успела я додумать паническую мысль о дистанции, как мужчина ровным, почти будничным тоном проговорил:

— Времени у нас в этом кармане мало, потому начну с самого важного вопроса. Сколько у тебя осталось попыток, Агнесса? Как я понимаю... сегодня минус одна?

Меня будто с головой окатили ледяной водой из проруби. Я обмерла, задохнувшись, не в силах пошевелить онемевшим языком.

Он знал. Он всё ПОНЯЛ!

— Я… Я не… — начала я жалко запинаться, умоляюще и затравленно глядя на него снизу вверх.

— Агнесса, у нас нет времени! — резко произнес он.

Его длинные пальцы слегка сжали мой локоть, заставив повернуться к нему лицом. И я окончательно утонула в его взгляде. В нём не было привычной насмешки, не было игры. Была только жгучая, неотложная серьёзность и… понимание. Глубокое, пугающее, выстраданное понимание того ада, в котором мы оба находились.

— Д-две, — сиплым шёпотом сорвалось с моих непослушных губ. Скрывать правду больше не было смысла. — Всего две жизни осталось.

Уже не наигранный всхлип, который я пыталась сдержать минуту назад, вырвался наружу по-настоящему.

Всё нахлынуло разом, прорвав плотину выдержки. Животный страх перед психопатом Аллиамом, фантомная, обжигающая боль от яда в горле, отчаяние от этой дурацкой навязанной помолвки, чудовищная усталость и многодневное, сводящее с ума одиночество попаданки. Я задрожала, точно от лихорадки.

— Тише. Тихо теперь, — его голос парадоксально стал на удивление мягким, почти бархатным.

Он не стал меня раздраженно трясти или требовать немедленно успокоиться. Его сильные руки осторожно, с какой-то почти трогательной нерешительностью, легли мне на спину, притягивая к своей груди в надежное, успокаивающее объятие.

— Прости, что я опоздал сегодня на аллею, — глухо произнес он. — Меня… непредвиденно задержали.

— Поэтому ты был такой взъерошенный? — прошипела я, уткнувшись носом в жесткие складки его рубашки. И в моем сдавленном голосе вдруг прозвучала нелепая, абсолютно иррациональная ревность к неизвестным обстоятельствам.

— Да, — он коротко, мрачно усмехнулся. И в этой усмешке, провибрировавшей в его груди, снова промелькнуло что-то тёмное и смертельно опасное.

— Кто задержал? — с детской обидой проронила я, упрямо не желая отворачивать голову от его теплого плеча.

— Тот, кто больше тебя никогда не побеспокоит и чаем не угостит, — произнёс он мне прямо в макушку, и я почувствовала лёгкое, невесомое прикосновение к волосам, похожее на смазанный поцелуй. — Этот вопрос уже решён. Окончательно и бесповоротно.

— Понятно, — жалобно икнула я. Наверное, некоторые ответы мне действительно лучше не знать во избежание соучастия в убийстве наследника Великого Дома.

Я попыталась отодвинуться, чтобы собрать жалкие остатки своего достоинства. А то ещё немного такой опеки — и я окончательно расклеюсь. Странное дело: его запах — этот горький шалфей и Тьма — действовал на меня как мощнейшее успокоительное. Всегда. Даже в нашу самую первую встречу. Но только сейчас я это четко, кристально осознала. Хотя еще пять минут назад казалось, что меня уже ничто в этом проклятом мире не сможет утихомирить.