Книга Роль злодейки для финального босса, страница 25 – Рина Чар

Увы, пассивное выживание — не вариант в этом мире, где каждый шаг может стать последним. Сколько раз меня должны ударить лицом в грязь, чтобы я наконец это осознала? Чтобы выжить, нужно атаковать первой — решительно, безжалостно, без тени сомнения. Нужно показать им всем, что я не беззащитная жертва канона, а опасный противник, с которым придется считаться.

Сознание возвращалось медленно, неохотно. Оно словно выныривало из темных, тяжелых вод, тут же пугаясь реальности и ныряя обратно. Однако, едва прислушавшись к ощущениям, я почувствовала под пальцами совершенно незнакомую, жесткую текстуру ткани.

«Может, мне всё это приснилось? — вяло мелькнула спасительная мысль. — Может, все эти квесты, магия и бастарды были лишь плодом воспаленного воображения? Мой уставший от дедлайнов мозг просто решил выдать мне стресс в такой изощренной, фэнтезийной форме?»

Но воздух вокруг пах неправильно. В нем не было привычного, уютного аромата горького шоколада с корицей — диффузора, который всегда стоял в моей земной квартире.

Здесь всё было по-другому…

Вместо домашнего тепла я уловила нечто холодное, строгое, с легкими нотами дерева и… мужского парфюма? Терпкого, с примесью дыма и мускуса. Казалось, кто-то смешал свежесть бергамота и хвойную горечь кедра, щедро добавив к ним тяжелые ноты сандала.

Я резко распахнула глаза.

Потолок был слишком высоким. Даже для моей комнаты в общежитии Академии он казался чересчур монументальным. И никаких знакомых трещин на лепнине или привычных теней.

Я лежала на невероятно широкой кровати с жестким, почти спартанским матрасом, укрытая простым темно-серым одеялом.

А комната… комната была пугающе пустой. В углу высился массивный, лишенный украшений дубовый шкаф, у стены стоял письменный стол идеальной чистоты — ни единой бумажки или свитка. На нем возвышалась лишь одинокая магическая лампа. Ни книг, разбросанных в творческом беспорядке, ни уютных безделушек, ни портретов родственников.

Здесь словно ночевали, но не жили. Будто хозяин этого места был готов в любую секунду раствориться в тенях, не оставив после себя ни единого следа.

— Где я, черт возьми? — одними губами прошептала я, обескураженно оглядываясь. — У меня что, на фоне стресса открылся лунатизм? Куда меня занесло?

Я попыталась вспомнить вчерашний вечер, но память зияла черной, пугающей дырой. Никаких картинок. Лишь смутные тени и обрывки несуществующих снов. Имя — Агнесса де Раймира — билось на подкорке, как одинокий маяк, но как именно эта самая Агнесса очутилась в чужой спальне, история умалчивала.

Такую кристально чистую амнезию еще умудриться заработать надо! Словно кто-то взял ластик и безжалостно стер последние несколько часов моей жизни.

Я рывком села на кровати, и по коже тут же пробежал табун мурашек. На мне была надета только длинная, черная мужская рубашка на несколько размеров больше положенного. Ткань соскользнула с плеча, едва прикрывая бледные колени.

«Хвала Системе, что я хотя бы не в чем мать родила, как это бывает в дешевых романах!» — промелькнула паническая мысль. Я никогда не любила спать в стесняющей движения одежде, и, видимо, мои привычки сработали на автопилоте. Но надеть чужую вещь?!

И тут, словно раскаленным клеймом выжженная на сетчатке, прямо в воздухе вспыхнула алая надпись: