Книга Чумной Лис, страница 70 – Ольга Михайлова

Событие, случившееся в столь неподходящий момент, нарушило торжественность момента. Слухи тут же начали распространяться, шепотом, словно отголоски уже начавшегося бедствия. Кто-то говорил о духах, кто-то — о внезапной болезни, кто-то наглый — о беременности, а самые суеверные — о дурных предзнаменованиях. Но, несмотря на происшествие, церемония, хоть и с некоторой заминкой, продолжилась, слова молитв и скорбные песни вновь зазвучали в зале.

Участники траурной церемонии подходили к гробу принца по рангам: сначала император и ближайшие родственники, затем высшие сановники, далее чиновники по убыванию ранга. Каждый, подходя к гробу, совершал положенный ритуал поклонений, подношений и чтения молитвенных слов, и отходил, уступая место следующему. Подношения делились на шёлк, благовония, ритуальные предметы. Подношение делали двумя руками и медленными движениями, затем отходили на несколько шагов и снова кланялись.

Императором был объявлен годовой траур по сыну, жрец Лян назвал высчитанную придворными звездочетами дату похорон. На время траура запрещались музыка, танцы, пиры, посещение увеселительных заведений. Даже в быту следовало избегать ярких цветов, громких разговоров, смеха.

Когда толпа начала расходиться, Шэнь Панжунь поискал глазами Линьсинь. Он хотел сказать ей что-то, но не знал, что именно. Может быть, извинение, может быть, просьбу о прощении.

Но Сун Линьсинь уже ускользнула, оставив его наедине с непрощёнными ошибками и новыми, запутанными чувствами.

Ли Лунчжэнь вместе с младшим братом императора Ли Гуаном отошёл, поклонившись гробу, одним из последних. Долг требовал визита к императрице с соболезнованиями, также необходимо было поговорить об охране похоронной процессии и утешить императора.

Наконец, через несколько часов, Ли освободился. Он намеревался вернуться на службу и, с опаской глядя на сгущавшиеся тучи, приказал ехать в судебный магистрат. Ему повезло добраться до дождя, у дверей к нему присоединились Лю Бинь и Ци Цзинь Юэ.

— Правду ли говорят, господин Ли, что на отпевании принца, где запрещены грим и украшения, всплыла вся правда? — с любопытством поинтересовался Лю Бинь.

— Какая ещё правда? — искренне изумился Ли Лунчжэнь.

— Я же говорил тебе, Бинь: стоя в рядах людей первого ранга, можно многое не заметить у себя за спиной, — хмыкнул Ци и растолковал. — Говорят, что, увидев принцессу без прикрас, многие испугались. Кое-кто чуть в штаны не наделал, а кое-кто чуть в обморок не упал…

— Кто это наговорил вам такой вздор?

— Кто? Все — охранники, фрейлины и даже министры! — отмахнулся Ци. — Некоторые из придворных дам были просто обескуражены. Они ожидали увидеть ту, чье лицо будет ликом небесной девы, а увидели… стенку. И это, признаться, произвело эффект вспышки молнии в тёмной ночи.

— При чём тут внешность? — с досадой бросил Ли Лунчжэнь.

Он недовольно хмыкнул. Все больше тайн императорского двора вылезало наружу. Он прекрасно знал, что дочь императора привлекательной никогда не была, но женские ухищрения делали ее воплощением идеала красоты. Маскарад придумала мать принцессы, благородная супруга Вэй. Ее искусство грима, тщательно подобранных одежд было столь совершенно, что даже опытные евнухи, служившие во дворце не один десяток лет, не замечали истины. И только близкие, в числе которых был и Ли Лунчжэнь, знали, что лоб принцессы чудовищно низок, глаза сильно косят и одна нога на пару веней длиннее другой.