Книга Навьи пляски, страница 62 – Ирина Невская, Александр Подольский, Дмитрий Тихонов, и др.

И исчез. А Лёнька без сил рухнул на землю. И лежал так, пока солнце не поднялось в самую вышину. Лишь тогда поднялся, кряхтя и с трудом, – болело всё тело, почистил тулуп и сапоги от налипшей грязи и пошёл прибирать следы совершённого преступления. В суме у Агата нашёлся и холщовый мешок, куда он собрал обгорелые останки. Закопал их в овраге неподалёку, туда же кинул сумку со всем содержимым. Только кошель с горстью монет оставил – отдать матери, а то наврал ведь, что подался на заработки на пару-тройку деньков.

Зачем после этого Лёнька вернулся к воротам кладбища, а не пошёл сразу домой – одному Богу известно. Но прямо под калиткой он увидел то, от чего по хребту вновь побежали мурашки: остатки карты с кладами. Лёнька схватил обгоревший клочок, развернул и ахнул: одно-единственное место, всего лишь в семи вёрстах от Успеновки, осталось нетронутым, все пометки уцелели! И дорогу туда он отлично знал.

«Без лоскутка обойдусь и без свечки из мертвяцкого сала. Тьфу, даже думать о таком противно теперь!» – размышлял он по дороге домой.

А как попарился в баньке, отъелся да отоспался, получил очередной нагоняй за пропущенную работу от Митрия – тогда и начал готовиться к осуществлению плана. Дед бы такое не одобрил, однако Лёнька решил пойти ему наперекор в последний раз.

Всю зиму и часть весны он смиренно ходил в церковь, занимался положенным переписным трудом. А дома – перебрался на чердак, где раньше обитал дед. Здесь было тише и прохладнее, чем в избе, потому и думалось не в пример лучше. Вытащил Юдины тетради да книги, спрятанные за ненадобностью в сундук, изучал вечерами, а когда глаза уставали – повторял самое важное про себя, чтобы вызубрить наизусть.

Среди многочисленных быличек о пользе растений и всяко-разных зелий нашёл Лёнька и то, в чём отчаянно нуждался, – заговоры да шепотки на взятие заклятого золота. Ни в одном из них не требовалось взывать к нечистой силе и уж тем более раскапывать чьи-то трупы. Отыскал он и кое-что любопытное: сказ о том, как некий солдат обнаружил в лесу разбойника Кудеяра, которого мучили черти пятьсот с лишним лет, не давая помереть. Тот научил солдата, как отыскать закопанное им золото, а за это попросил половину найденных богатств пожертвовать в храмы – только тогда, мол, будет ему прощение и желаемая кончина.

Лёнька этот сказ накрепко запомнил. И едва сошёл снег и высохли дороги, отпросился у попа Митрия «по важному делу», запряг отцову кобылку в телегу да тронулся в путь. Чего он натерпелся, пытаясь отыскать, а потом и достать сокровища – одному Богу известно. Лёнька помнил только лес, мороки один страшнее другого, нечеловеческие вопли, жуткое стрекотание да хулительные речи, выходившие из нечистых глоток. Но он продолжал копать, шепча заговоры, прочитанные в дедовых книжках.

Утром третьего дня, отрыв наконец небольшой сундук, окованный позеленевшей медью, Лёнька перекрестил его, а затем побрёл к ручью напиться. И там в водной глади увидел, что волосы его из русых стали почти седыми. Легко отделался в сравнении с Маремьяном да Тишкой!

В сундуке и впрямь оказалось золото – где старинными монетами, а где и целыми слитками. Лёнька пялился на открывшееся ему богатство и понимал, что этого в жизни не потратить даже его внукам и правнукам.