Онлайн книга «Навьи пляски»
|
Но что делать, придётся снова стерпеть, смирить гордыню. От всего сердца просить, чтобы сжалилась, помогла. Тут над головой пролетела ворона, громко каркнула, а Любу показалось, что сипло выкрикнула: «Беда». Он втоптал притихшее перо в мох и бросился вперёд сквозь чащу. Насилу землянку отыскал, хотя уж какими только затаёнными тропинками не водила его Ведьма. То ли успел Люб позабыть её науку, то ли сбила с толку рябинка, успевшая над ручьём вырасти. Пока бежал, рубаху новую исполосовал, лапоть потерял в топкой кочке, даже вихры не пригладил – так влетел к Ведьме, не в женихи, чай, набиваться. А та охнула, глаза её птичьи, беспокойные, в ответ на Люба не глядят. — Скажи, – взмолился он, – знаешь ведь, где сестра моя? Не виновата она, что у нас с тобой разлад вышел, а в лесу ей не место. Скажи, прошу, как есть, даже если беда. Лучше так, чем… Ведьма головой только замотала. Заходила по землянке туда-сюда, будто дел у неё невпроворот, а сама то веник из угла в угол переставит, то в котелок пучок сухоцветов положит да обратно вынет. Люб ждал, терпел, хоть сердце и рвалось вперёд. А потом не вынес, метнулся к ней, за что-то запнулся, выправился, Ведьму за плечи схватил: — Скажи, да что же ты?! Ведь была ж человеком, неужто от человека и не осталось ничего?! И тут глянул вниз и увидал, обо что нога ударилась. В деревянных пяльцах лежало льняное полотно, а на нём – вышитая спелая рябина. Блестящая, круглая – аж во рту горько и сладко стало. Злата… Злата! Её работу Люб везде бы узнал. — Сестра здесь была, – каменно проронил Люб. – Где она? Ведьма только головой опять затрясла, руки заломила. И то ли показалось, то ли вправду – глаза её слезами заблестели. Пожалеть бы, да злость и страх за сестру в груди заклокотали. Забились внутри, застили глаза. — Куда от меня спрятала? Куда, окаянная?! Да неужто ты такая змея? Затаилась, выждала, чтобы потом самым больным ранить? Да говори же! Не отступлюсь! — Нет её здесь, – проронила Ведьма. Да так сказала, что Люб разом поверил. Было что-то в голосе, в том, как дрожал он, будто с каждым словом её ножом режут. Но не жалко. Её – не жалко! Злилась на Люба, так ему бы и ответ держать. Ему – не Злате! — Не прощу! Видит небо, никогда не забуду этого! И он вылетел из землянки разъярённым ветром. Замер за порогом – куда теперь, где искать? Жива ли ещё его Злата? Поплутал вокруг, да ведь в лесу ничего не сыщешь, если не знаешь, где искать. Вернулся Люб к землянке, сел на крутой берег ручья, в воду заглянул – Ведьма говорила, там можно правду увидеть. И вдруг… Злата! Будто за спиной прямо, там, где крыша землянки холмом вверх вздымалась. Стояла, глаза закрыты, волосы на ветру легко-легко колыхались. Люб обернулся – никого. Снова в воду поглядел, а там опять Злата. Будто спит, на ногах стоя. Спокойная и какая-то печальная. Люб вскочил, развернулся всем телом – нет сестры. Только стояла на том месте молодая рябина. Та самая, которую на пути сюда увидел, из-за которой место знакомое не признал. Да быть не может… Нет, почудилось, померещилось от безнадёги, от отчаяния! Но вода никогда не лжёт. Люб упал на колени, обхватил руками тонкий ствол и зарыдал. — Прости, прости, родная, не уберёг… Гладил пальцами кору, царапал землю, выл, лежал ничком. Снова гладил, царапал выл… |