Книга Навьи пляски, страница 126 – Ирина Невская, Александр Подольский, Дмитрий Тихонов, и др.

У осин Ксюша замешкалась, потом сообразила: потуже узелок затянула, концы холстины связала да на плечо повесила.

— Простите меня, осинки, что больно делаю. Помогите мне, защитите!

Сломила от каждой по несколько веток, прошептала «спасибо» и заскользила прочь. Сначала было непривычно без палок, неудобно с грузом, но страх от увиденного гнал вперёд. Она была уже недалеко от берега реки, когда услышала позади страшный рёв. По спине плеснуло холодом, нутро скрутило от такого первобытного ужаса, что захотелось с криком упасть в снег и зарыться поглубже, чтобы ничего не видеть и не слышать. Ноги почти отнялись, каждый шаг был трудным, будто она пробиралась сквозь вязкую трясину. А сзади поднималось и катилось ей вслед что-то древнее, злобное, не знающее пощады.

Оберег на груди потеплел, и стало полегче. «Господи, не дай упасть! Не допусти, чтобы всё понапрасну было!»

— Ксюша! Ксюша-а-а! – долетел до неё откуда-то сбоку знакомый голос.

Сашка!

— Сюда беги! Ко мне! Скорее!

Вот уже и самого Сашку видно: бежит на лыжах, торопится. А следом родители. Кричат, руками машут. За ними ещё какие-то люди. Ксюша почувствовала, как от облегчения ноги сделались ватными. Свернула было к ним, но оберег ожёг раскалённым углём. «Ежели вдруг на пути кого увидишь, не останавливайся… Это слуги Болотного хозяина ловить тебя будут… Остановишься али свернёшь – погибнешь!» – всплыли в памяти слова Надёжи.

Ксюша едва успела вывернуть на прямой путь. Там, где след от лыж изогнулся, раскрыла пасть жадная болотная топь. Ещё чуть-чуть – и влетела бы прямо в неё.

— Ты куда, Ксюх?!

Сашка бросился наперерез, загородил дорогу, но девушка и не подумала останавливаться. Неслась на него, а приблизившись, заверещала:

— Чур меня! Чур! – И хлестнула прутьями наотмашь.

Раздался вой. Даже одним глазом Ксюша видела, как почернела и задымилась Сашкина кожа. Нечистый взвыл, покатился по снегу, а Ксюша почувствовала, как оберег пульсирует на груди подобно второму сердцу. Лжеродители попятились, но того, кто гнался за ней, это не остановило. Всё ускоряясь, катился ком, и всё ближе были орущие весчане, подгоняемые своим страшным хозяином.

Берег так неожиданно нырнул к реке, что Ксюша вскрикнула. Её крутануло на припорошенном льду, она едва не упала, но выручила кадушка с еловыми лапами – плюхнулась на лёд, и девушка оперлась на неё, устояла. Вот уже и берёзы, а за ними ельник. И кресты видно в лунном свете, и несколько странных домиков, похожих на избушки Бабы-яги, и яркие ленты на одном из них. Ксюша из последних сил бросилась к жилищу предков… и услышала рядом хриплое бульканье:

— Ну здравствуй, невеста долгожданная! Не умаялась ли, ко мне бежавши?

Ксюша повернула голову на звук – и истошно завизжала…

Оставшись одна, Надёжа некоторое время сидела, глядя в тёмную стену. За что ей все эти мучения? Хотя чего спрашивать, известно, за что. А Ксеня… Ох, как просто обмануть её оказалось! Несколько раз играючи можно было погубить… А всё потому, что нонешние многое позабывали, потеряли веру, а вместе с ней утратили и нити, связующие с родом и пращурами. Однако именно Ксене явился бабунин оберег. И переживала девушка за неё искренне, не побрезговала, не осудила. Да и понравилась она Надёже. Может, не всё потеряно, если удастся ей ускользнуть?