Книга Призраки и пулеметы, страница 60 – Александр Бачило, Шимун Врочек, Александр Шакилов, и др.

— Но из чего вы заключили, что это именно гвардейский офицер?

— Судя по столь энергичной манере заявлять о своем визите, наш гость прибыл не по личному делу. Иначе он был бы в расстроенных чувствах и, пожалуй, старался это по возможности скрыть. А тут, как говорят русские, за ним стоит Отечество. Следовательно, вероятнее всего, он имеет отношение к русской военной миссии, а туда берут лишь гвардейских офицеров.

В гостиную неслышно вошла миссис Хадсон:

— К вам какой-то русский офицер, – она протянула Холмсу визитную карточку, – просит принять его как можно скорее.

«Штаб-ротмистр лейб-гвардии Конного полка, граф Турнин Николай Игнатьевич, – прочитал Холмс, – помощник русского военного агента»^[3].

— Благодарю вас, миссис Хадсон, скажите, что я приму его, – пожилая леди удалилась, и сквозь приоткрытую дверь до Холмса донесся звон шпор.

Холмс удивленно приподнял брови и еще раз перечитал визитную карточку.

— Добрый день, граф, – поправляя любимый фиолетовый халат, произнес он, едва офицер переступил порог гостиной. – Что вас привело сюда, да еще, как говорится, с корабля на бал?

Штаб-ротмистр, статный, широкоплечий, на мгновение запнулся. Но затем улыбнулся:

— Господин Кошко был прав, говоря, что вы ловко умеете отгадывать всякие штуки.

— Я ничего не умею отгадывать, никогда этим не занимался, – Холмс поднялся с кресла и подошел к офицеру, – мой метод основан на дедукции, которая предполагает умозаключение от частного к общему, то есть, я придаю большое значение деталям, на которые обычные люди попросту не обращают внимания.

Вот, например, вы посетили нас в столь раннюю пору, даже не сменив парадного мундира. Как видно, только и успели, что доложиться начальству по прибытии. Значит, только что приехали из России.

— Ваша правда, стоило переодеться. С вашим чертовым смогом белый мундир в единый миг станет черным.

— Стало быть, вашим визитом я обязан господину Кошко?

— Нет, Аркадий Францевич лишь рекомендовал мне вас, как человека, способного разгадать, простите, распутать, любое, даже самое запутанное преступление.

Губы Холмса тронула чуть заметная довольная улыбка:

— Господин Кошко мне льстит. В деле о пропавших из коллекции Базилевского гранатовых браслетах императрицы Феодоры он преуспел никак не меньше моего.

— Он так не считает.

— Что ж, не буду спорить. Как поживает господин Кошко? Здоров ли?

— Когда мы с ним виделись перед отъездом, был совершенно здоров. По-прежнему возглавляет рижский сыск, но (рядом еще одно «но», лучше оставить прежний вариант) в Министерстве внутренних дел полагают желательным перевести его в столицу. Однако позвольте о деле.

— Внимательно вас слушаю. Разрешите предложить чай или что-нибудь покрепче?

— Если можно, коньяк. При дворе не принято пить чай раньше полудня.

— Просто коньяк? – Холмс выжидательно поглядел на гостя.

Офицер улыбнулся:

— Буду весьма благодарен, если к нему подадут тонкую дольку лимона, посыпанную сахарной пудрой, смешанной с молотым кофе.

Детектив прищурил глаза и кивнул:

— Что ж, слушаю вас. Доктору Ватсону можете вполне доверять. Он мой верный помощник.

— Наслышан о нем. Как вы правильно заметили, я действительно прибыл лишь сегодня чуть свет. Должен сказать, по весьма щекотливому делу.

— Это дело личного свойства?