Книга Призраки и пулеметы, страница 225 – Александр Бачило, Шимун Врочек, Александр Шакилов, и др.

Я услышал ее холодным осенним вечером. Хлестал косой дождь, превращая и без того скверную дорогу в непроходимое месиво. Иссиня-черную тяжелую массу облаков то и дело пронизывали слепящие белые сполохи, а за оглушительными раскатами грома совершенно терялись все прочие звуки.

Экипаж, который я на время пути делил с почтенным окружным судьей мистером Эдуардом Флагерти и его семейством, остановился у двухэтажного приземистого дома, ярко освещенные окна которого словно были вырезаны в окружающем мраке.

— Так что позвольте доложить, ваши милости: приехали, – распахнув дверь, сообщил наш кучер – уроженец здешних мест лет пятидесяти, состоящий, казалось, лишь из безразмерного клетчатого пледа и кошмарного вида матросской кожаной шляпы, с полей которой нескончаемым потоком стекали струи дождя.

— Но это совсем не похоже на Нэйс! – близоруко щурясь от света фонаря в его руке, протянула миссис Флагерти.

— Прямо в точку, м’леди! – закивал кучер. – До Нэйса еще, почитай, миль сорок.

— Но в таком случае… – вмешался судья, однако возница даже не дослушал его:

— Конячки дюже притомились, м’лорд! – смешно выговаривая явно непривычные ему английские слова, сообщил он, разводя руками. – Да и погодка, сами видите, такая, что не приведи господь!

Словно подтверждая его слова, вновь оглушительно громыхнуло. Жена и дочь судьи – бледная, болезненного вида белокурая девушка пятнадцати лет – торопливо перекрестились и зашептали молитву.

— Где мы? – поинтересовался я. – Кажется, это какой-то постоялый двор?

— Он и есть, м’лорд! – закивал кучер. – Только не «какой-то», а, если будет мне позволено так сказать, самый что ни на есть наипервейший в этих краях. Постели чистые, чтобы клоп какой – так ни-ни, а стряпня – вилку проглотишь! Вкуснее тутошних бараньих ребрышек с картошкой и вареного лосося на сто миль окрест не сыскать, а уж эль такой…

— Разумеется, тебя он интересует в первую очередь, мошенник, – нахмурился мистер Флагерти. – Наверняка здешний хозяин тебе еще и приплачивает… Однако, как вы считаете, друг мой, – обратился он ко мне, – не стоит ли нам потерпеть тяготы пути еще несколько часов, но уж потом остановиться в какой-нибудь приличной гостинице, а не в этом захолустье?

— Воля ваша, м’лорд, – зачастил кучер, не дав мне и рта раскрыть, – но только, ежели по-честному, в Нэйс-то можно и до утра не поспеть. Потому как конячки дюже притомились, а дорога знай себе раскисает, будто при втором Потопе. И ежели застрянем среди ночи, или, того хуже, колесо соскочит, али ось поломаем, сохрани нас от того святые угодники, то куда как хуже будет. Особливо если, – тут он хитро прищурился и таинственно понизил голос, косясь на женщин, – лихие людишки нагрянут. Хотя по правде сказать, и им, поди, в такую ночку не слишком-то уютно по кустам да канавам хорониться. Так что если м’лордам позарез нужны приличия и они всенепременно желают путь продолжать…

Но тут жена и дочь судьи стали наперебой убеждать нас переночевать тут и пуститься в дорогу засветло.

— Мошенник добился своего, – ухмыльнулся глава семейства, виновато разводя руками. – Боюсь, мой юный друг, мы с вами обречены на ужас ночевки в грязи, среди овец и крестьян.

— Скажете тоже, м’лорд! – возмутился возница, как мне показалось, совершенно искренне, от чего его жуткий акцент еще усилился. – Да у мамаши Браниган чисто, что в твоей церкви! А кухня!..