Онлайн книга «Мир фантастики 2010. Фактор города»
|
Валёк удовлетворенно глядел на мерцающий экран. Разумеется, нужно было подробнее рассказать о маргинальной субкультуре и разнести в пух и прах взгляды ее представителей. Но начало определенно удалось. В меру заумное, в меру четкое… Дальше, однако, работа застопорилась. Проклятые «малообеспеченные слои населения» никак не могли четко сформулировать, чего же они хотят. Разные источники предлагали взаимоисключающие версии. Конечно, перечислить и классифицировать их – задачка несложная, но пытливый Валькин ум не желал выполнять нудную работу, которая могла в итоге оказаться зряшной. А вдруг на самом деле асоциальные подростки требуют вовсе не гарантированного поступления в высшие учебные заведения после окончания школы? Проинтервьюировать бы одного такого… а лучше – нескольких. Валёк представил черные буковки на снежно-белом листе: «Проведенное самостоятельно исследование дало следующие результаты…» Зажмурился, посмаковал мысль. А почему нет? Конечно, покидать Пансион в одиночку запрещено. «Во избежание инцидентов провокативного характера». Но посещать родителей не возбраняется. А выпрыгнуть из служебной машины, когда она затормозит у ближайшего светофора, – дело плевое. Убежать, спрятаться, а затем выйти и поговорить с кем-то из ровесников. Ну не звери же проживают за стенами Пансиона! Вон, хотя бы родители Валька… А разумные люди всегда смогут договориться. Конечно, администрация начнет поиски. Ну, ничего. Поищут – и успокоятся. Когда же Валёк вернется с сенсационной информацией… Простят. Конечно, простят. Иначе быть не может. Ведь он, Валёк, – надежда и опора гибнущей нации. * * * Ромка углядел чистенького, как только завернул в переулок Врачей-Волонтеров. «Тупик медицины» – так иногда мать называла эту мелкую, в три дома, загогулину. Чистюля стоял возле покосившегося гаража (владелец развалюхи года три как помер) и с любопытством оглядывался. Увидел Ромку, разулыбался, приветственно замахал рукой. Пансионатский. Чужак. Тварюка, которая будет жить, когда мы тут все… Пацан совсем. Младше Ромки – лет десять сопляку, не больше. Нос картофелиной, на макушке светлый вихор… — Ты что тут делаешь, недоносок? – Мальчишка ойкнул, когда пальцы в заусенцах сдавили ему ладонь. – Ты, чистюля пансионатская, вали домой, в теплую постельку! Здесь мы живем! — Я… Спросить… – В глазах у пацана стояли слезы. Ясное дело: Ромка волок его за собой, не слишком интересуясь, успевает ли тот ноги переставлять. — У пробирки спросишь, козлина! Ярко-синяя форма Пансиона намокла от пота. И поделом: неповадно будет соваться куда не звали. Банковая… Кутузовский проспект… Площадь Революции… Костельная… И гул моторов. Приближающийся. Очень быстро нарастающий… Плохо. По звуку – явно не один байк едет. И не два. А кодлой разъезжать здесь может только Сольпуга. Сольпуга… а Трындецу, наверное, больно было вешаться. Ромка читал, что некоторые по сорок минут давятся, вот только сделать ничего не могут: парализованы потому как. Чистюля десятилетний – и Сольпуга… а папаша сыночка единственного от любого суда отмажет. Понесло же сюда гаврика пансионатского… и фонари горят как назло! — Так, слушай, – Ромка встряхнул пацана. Тот испуганно хлопал глазами, – сейчас ты бежишь. Быстро. У аптеки сворачиваешь налево. Там мусорный бак, забираешься туда. Ждешь. Эти не поверят, что чистюля в дерьмо полез. Когда всё утихнет – вылазишь, там будка телефонная есть. Звонишь своим. Держи карточку. Крепко держи, не потеряй! Понял, придурок? |