Книга Медь и мёд, страница 188 – Яна Лехчина

Мореника слегка повела подбородком и чмокнула Ольжану в щёку.

— Не бойся, – сказала она, надевая свою маску.

Тут же её открытая шея, обнажённые руки и грудь вспыхнули и покрылись плотной вязью золотых узоров.

— Будут сверкать в темноте, – поделилась Мореника, как ребёнок хвалился самодельной игрушкой. – Чтобы не смогли понять, какой у меня цвет кожи. Маскарад же.

Теперь её лицо было закрыто наглухо. Голос немного изменился – стал выше и музыкальнее, точно у заводной куклы.

— Здорово, – сказала Ольжана.

— Это ещё что. – Мореника отмахнулась. – Пани Мариголь шепнула, что нарядится змеёй – в платье, сшитое из мерцающих пластин-чешуек. Она любит этот образ и использует его не впервые, но раз за разом умудряется нас удивлять.

— А кем нарядится пан Авро?

— Не знаю. – Мореника посмеялась и качнула лицом в маске – вправо-влево, будто таинственная марионетка. – Наверное, кем-то особенным. Ну что, ты готова?

Сквозь прорези для глаз Ольжане показалось, что звёзды на её юбке зашевелились, как живые.

— Да. – Она прочистила горло. – Готова.

Чего тянуть. Как говорят, перед смертью не надышишься.

— Чудесно. – Судя по голосу, Мореника улыбнулась. Ольжана похолодела от невозмутимости её карнавального лица: нет, однозначно, для неё было нечто жуткое во всех этих масочных делах. – Тогда идём.

— Идём. – Ольжана поднялась слишком резко, и перед глазами, не привыкшими смотреть через зачарованную маску, помутнело. Комнату заволокло тонкой пеленой волшбы – пурпурной и пьянящей, как сладкое вино.

Мореника взяла её за руку и увела в ночь.

* * *

Грохот барабанов. Звон литавр. В разреженном летнем воздухе – пылающее полотно из звёзд и колдовских огней.

По городу катилось пёстрое карнавальное шествие. Кони в попонах везли огромные телеги, усыпанные цветами – лепестки были везде и падали с неба, как снег. Людей было не меньше, чем цветов: они ехали в телегах и, приплясывая, шли по дороге. Акробаты цеплялись за исполинские звериные фигуры на колёсах, сложенные из перекладин. Музыканты трубили и били в бубны, артисты выдыхали пламя и жонглировали пылающими шарами.

Ольжана то шла пешком, то ехала в повозке учеников пана Авро. Рядом с Мореникой, утопая в цветах, которыми ученики пана Авро выстелили дно и выложили высоченную скульптуру-маску – как только она не падала?.. Вокруг скульптуры кружились колдовские огни, похожие на озорных светляков. А стоило подуть ветру, как цветочная гримаса на маске менялась на другую: радостную, гневливую, печальную…

В повозке Ольжана встретила пани Мариголь – в изящном чешуйчатом платье; познакомилась и с её мужем. Муж пани Мариголь – пан Сильво – был крепко сбитым мужчиной с добродушной улыбкой и пышными усами. Полумаска – хищно-кошачья, а башмаки, наоборот, смешные, с самыми длинными и гнутыми носами из всех, что Ольжана видела в Тачерате. Пан Сильво оказался лишь первым человеком из вереницы людей, с которыми знакомили Ольжану: другие чародеи Двора Лиц и друзья Мореники, холёные молодые тачератцы и их спутницы, похожие на ярких заморских птиц… Удивительно, что все узнавали друг друга, несмотря на маски, но Ольжана путалась и вскоре перестала запоминать их имена.

Мореника показывала ей знатные чародейские семейства – те ехали в огромных повозках, похожих на обтянутые тканями ладьи. В одной из них – оранжевой – Ольжана разглядела мужчину в чёрном камзоле, а рядом с ним – золотоволосую девушку. Мореника сказала, что это и есть панна Симонетта – первая красавица города – со своим отцом.