Книга Медь и мёд, страница 141 – Яна Лехчина

Ма… Мо… Юрген всё пытался вспомнить её прозвище. Духи, да какое же оно было?

— И нарисовал колдовские знаки на его груди, – буркнул Хведар, точно издалека.

— Так задушить пытался или проклясть? – Юрген вскинул брови.

— Какие знаки? – оживилась Чарна. Предположила со смешком: – Если это деревце из целебной мази, то мне бабушка-знахарка такое рисовала. От кашля.

Глаза Магды странно сверкнули, и Юргену это не понравилось. Может, мужу она те знаки не показывала? Быстро стёрла, боясь, как бы взаправду не столкнулась с порчей, – или потому что желала замести следы?

Мацоха, осенило Юргена. И сразу в голове ожили истории Чеслава про его обидчивую мачеху-южанку, трясущуюся за первенца. Про брата в люльке и заговоры, которым его научила мать, – он рассказывал об этом в свой последний год и, казалось, совсем Мацоху не винил. «Она была молодая и глупая и боялась за сына. Наверное, она действительно верила, что я опасен».

А вот отца – винил. Юрген не помнил, в чём именно, но у этих воспоминаний – ненадёжных, призрачных – был горький привкус.

— Неужели, – обратился Юрген к кузнецу, – ты совсем ничего не слышал о Чеславе после его побега?

— Ничего. – Хведар опустился на лавку у стены.

— И не искал?

Хведар отвернулся.

— В первые годы – искал.

Юрген прикусил язык, чтобы не сказать лишнего. Пусть на совести кузнеца останется то, что произошло между ним и его старшим сыном, – и то, как тщательно он его искал.

— Может, – упорствовал Юрген, – через вашу деревню проезжал колдун? Или любой таинственный незнакомец, который останавливался не у тебя?

Хведар коротко пожал плечами.

— Не припомню. – Почесал шею. – Проезжие бывают, но не таинственные – купцы, крестьяне.

Юрген раздражённо хлопнул ладонью по столу.

— Ты тоже ничего не видел? – спросил он у Фебро. – Подумай хорошенько. Не знакомился ли с тобой кто-то загадочный, не из этих мест, пока родители не видели? Не выспрашивал о тебе?

Фебро был слишком занят тем, что, насупленный, поглядывал на Чарну – разве только слюна не капала.

— Не было такого, – отозвался нехотя.

Юрген разочарованно вздохнул и вскочил со скамьи. Запустил пальцы в волосы.

— А волков, – предположил, – волков в ваших местах много?

— Мало, – ответил Хведар. – Перебили всех в последние годы.

— При чём тут волки? – спросила Мацоха недовольно.

— Чеслав обращался в волка, – пояснила Чарна беспечно, пододвинув себе блюдце с вареньем. Облизнула ложку. – Юрген хочет спросить, не наведывался ли он к вам в оборотничьем теле.

Чарна вела себя так, будто уже поняла – раз толку из этой встречи не выйдет, стоит хотя бы порадовать себя сладким. Но Юрген не собирался сдаваться.

— Хорошо-о, – протянул он, прижимая ко лбу кулак. – Ладно… А вещи какие-нибудь от Чеслава остались? Рубашки? Обереги?

— Не думаю, – произнёс Хведар, и Мацоха кивнула, слегка закатив глаза.

— Ничего не осталось. – Посмотрела надменно. – Лет двадцать уже прошло, побойся богов. – (Сразу видно, что из-под Стоегоста – богов поминала.) – Чеслав был страшным человеком и исчез без следа.

— Да вы шутите. – Юрген развёл руками. – Ни клочка одежды не оставили? На память?

Может, так он сумел бы хоть что-нибудь наворожить. Маловероятно, но вдруг бы получилось?

— Ю-юрген, – напомнила о себе Чарна: все губы – в земляничном варенье. – Хватит уже. Заканчивай.