Книга Медь и мёд, страница 123 – Яна Лехчина

Ольжана бросилась к лесенке на колокольню. Лесенка была тесна, а ступени рассыпались под её ногами, но Ольжана всё же сумела подняться – спотыкаясь, обтёсывая руки об перила. Вихор колдовского пламени плыл рядом. Мертвец уже проломил доски и ввалился через окно – Ольжана слышала, как ловко и юрко он пересёк залу; сама она всегда бегала медленно и понимала, что времени у неё мало.

К счастью, наверху остался колокол, и даже идущие к нему верёвки были не оборваны. Ольжана дёрнула за них – колокол закачался и зазвенел. И мертвец, который – если верить историям про Перстов и деревенским суевериям – как и все остальные мертвецы, боялся колокольного звона, повалился вниз.

Ольжана била в колокол до самого рассвета, без разбору и без ритма. А как небо просветлело, спустилась с лестницы и зажмурилась, когда проходила скукожившееся месиво вместо умертвия – наверняка восстанет вновь, когда ночь наберёт силу! И затем ещё долго плутала по лесным тропам, прежде чем Йовар выстелил дороги так, чтобы она сумела вернуться в терем.

Позже она ни словом не упрекнула Йовара в разговоре с Бойей или Юргеном – не была уверена, что он не услышит. К тому же он ведь сам предупредил – если Ольжана зажжёт огонь, значит, глупая, как овца. Но о мертвеце она ему всё равно рассказала – не хватало, чтобы тот ещё на кого-нибудь напал. Йовар отмахнулся так, будто для него это было мелочью. Сварливо ответил, что разберётся. Да и вообще, мол, эта дрянь в их краях из-за давнего колдовства – никакой новый чернокнижник сейчас в его владениях никого не поднимал.

ТУК!

Ольжана не сразу сообразила, где находится. Что она давно не в чернолесской часовне и что это стучали в баню мельника.

Губы скрутила дёрганая усмешка. Уж не тёща ли бондаря решила прогуляться?..

Тук! Тук! Тук!

Ольжана спрыгнула с банной скамьи, раздражённо откинула волосы за спину. Ну кого ещё принесло? Даже если стихиры Лале дали обратное действие и тёща бондаря превратилась в умертвие, это не давало той повод отвлекать Ольжану от купания. (Поехидничала и тут же себя одёрнула – шутки шутками, а грешно так думать.)

Возможно, Лале уже закончил читать над покойницей, но он явно не был из тех мужчин, что стали бы так настойчиво проситься в баню к девушке. А если это кто-то из мужчин такого склада – охочих поприставать к новому телу в их краях, – то не пойти бы ему к бесам?..

Тук!

Ольжана вышла в предбанник. Может, пожар?.. Она на цыпочках подкралась к двери. Упёрла руки в боки. Спросила требовательно:

— Кто там?

И тогда снаружи завизжали.

Ольжана ошарашенно попятилась на несколько шагов.

Визг превратился в вопль. Кричали так, что закладывало уши, – леденяще громко, но недолго. Дверь грохнула, будто в неё кого-то вдавили. Ещё раз, и ещё, и ещё – шмяк, шмяк, УДАР!

Это ведь оно, поняла Ольжана, мертвея. То, что хуже оживших покойников, разбойников и настырных мужчин.

Чудовище. Сущность из Стоегоста.

За дверью зарычали, и совсем не так, как рычало бы умертвие: плотоядно и настолько близко, что Ольжана почти почувствовала зловонное дыхание.

Дверь снова содрогнулась. Засов жалобно заскрипел.

Ну вот и всё, подумала Ольжана. Наверное, так всё и закончится – в чужой бане посреди чужого господарства. Никаких тебе родных северных погостов и маленьких домовин-избушек над могилой, которые племянники стали бы кормить кашей.