Книга Двенадцать железных цепей, страница 44 – Яна Лехчина

Тёмные воды с шипением накатывали на берег. От горизонта дорожкой тянулась лунная рябь. Чарна согнула ноги, обхватила колени руками. Сырой ветер раздувал прядки у её лица и приносил Чарне шепчущее «ш-ш» и запах ила.

Любопытно, а если всё же Сущность из Стоегоста настигнет Ольжану этой ночью? Откуда оно придёт – будет прыгать по скалам? Или сможет проплыть морем?..

Чарна хмыкнула, прижалась к коленям щекой. Если чудище заявится, она, Чарна, обернётся кошкой и убежит. Обязательно убежит – не хватало ещё, чтобы её задрали. А вот Юрген наверняка бросится в бой.

Дурак.

Чарна пошарила по выступу, ища какой-нибудь мелкий камешек, и, отыскав, швырнула вниз. До моря он, конечно, не долетел – стукнулся о берег. Ударился о другие камни, покатился… Чарна нащупала следующий, швырнула следом.

Стук. Стук. Если бы Чарна была чародейкой Горного двора, то сделала бы так, чтобы камни лопались в кулаке, как орехи, но сейчас лишь бросала их с уступа, и в голове не было ни единой мысли. Хотелось просто выплеснуть накопившуюся злость, и всё.

Сзади раздались шаги.

Чарна резко развернулась. У дерева темнела человеческая фигура – Чарна не успела её рассмотреть, но рявкнула на опережение:

— Чего тебе?

Она надеялась скрыть испуг и преуспела: звучало воинственно.

Юрген приподнял ладони и медленно, со звериной ловкостью, приблизиться к уступу.

— Извини, пожалуйста. – Он склонил голову. – Не хотел тревожить.

От неожиданности сердце понеслось галопом. Чарна разжала ладонь и потёрла ею о штаны. Буркнула:

— А чего ты хотел?

В лунном свете лицо Юргена выглядело кротким и извиняющимся.

— Присяду?

Чарна слегка пододвинулась.

— Ну присядь.

Юрген устроился рядом, легонько закачал ногой. Набрал полную грудь ночного морского воздуха.

— Мы скоро уедем. – Он едва коснулся её плечом. – Прости. Я знаю, тебе не нравится путешествовать с кем-то ещё.

Чарна фыркнула.

— Мало ли что мне не нравится.

И сама себе удивилась. Она думала, что, если зайдёт разговор о её недовольстве, она выскажет Юргену всё, что накопилось, – и потом обязательно пожалеет о своей искренности. В конце концов, она сама задирала Юргена последние дни.

— Мне было важно увидеть Ольжану, – продолжал Юрген, всё так же покачивая ногой. – И рассказать ей, что произошло с нами. Но я поступил невежливо, когда не объяснил тебе это и просто заставил мириться с новыми спутниками.

Он на самом деле так думал или просто в очередной раз попрал свою гордость, чтобы сгладить разлад? Чарна не удивилась бы, если бы узнала, что Юрген считал её просто вздорной девчонкой, требующей лишнего внимания. Пожалуй, так оно и было… Кто заставил его прийти сюда извиняться? Ольжана? Лале? Сам решил, когда понял, что Чарна чересчур озлобилась и нужно что-то с этим делать?

Она отвернулась.

— Ладно. – Дёрнула себя за прядку. – Ты тоже извини. Хожу тут постоянно с кислым лицом. Будто других дел нет.

За что она винила его на самом деле? Не за грубость и невнимание. Не за желание немного попутешествовать с Ольжаной. О, совсем не за это – поэтому Юрген сейчас извинялся за вещи, причины которых наверняка не понимал. Просто был дружелюбным и отходчивым, как настоящая собака.

Чарна стиснула в кулаке последний крохотный камешек. Вдавила его в мякоть ладони.

Она злилась на Юргена за то, что он её не любил. Вот и всё. И это было для неё важнее, чем грядущий суд в Тержвице, чудовище и угроза, нависшая над Диким двором. Но что с этим сделаешь?