Книга Двенадцать железных цепей, страница 28 – Яна Лехчина

— Ого, – просиял Лале, отряхивая руки. – Я тоже сгожусь?

Ольжана выпрямилась с кряхтеньем.

— Не пропадать же добру.

Потом они укутали тюфяки своими плащами, устроили в самом чистом углу и уселись сверху. Хотя как «уселись» – Лале осторожно опустился, а Ольжана плюхнулась с блаженным вздохом. Подумала: как же много поменялось за время их путешествия. Сейчас ей не было неловко полусидеть на тюфяке, брошенном так близко к Лале, – наоборот, ощущалось уютно и по-домашнему, точно у костра. Она сказала Лале об этом.

— Вряд ли хозяин одобрит, если мы разведём костёр, – заметил Лале. В глазах плясали бесята. На удивление Ольжана хорошо его видела: на небо выплыла огромная яркая луна, и весь сарай поблескивал в серебряном свете, просачивающемся через бреши в потолке (Ольжана успела понадеяться, что даже такой латаный-перелатаный домишко лучше, чем кибитка, для тех, кто спасается от чудищ: тут есть крыша и порог).

На дворе что-то зазвенело. Залаяли цепные псы.

— Ах ты косорукая су-у… – заорал хозяин. – Чтоб ещё хоть раз ты…

Извинения тонким девичьим голоском.

— Какой кошмар. – Ольжана стиснула зубы. – Может, она ему падчерица, а не родная дочь? Хотя и это не объясняет такого поведения. – И выругалась шёпотом.

Хозяин же ругался зычно, в полный голос.

— Если бы я не жила при Йоваре, то узнала бы много новых слов. – Повернулась к Лале: – Но он тот ещё ценитель витиеватых выражений.

— Охотно верю.

— Вы бывали когда-нибудь в Борожском господарстве? – спросила Ольжана, устраиваясь поудобнее. Тюфяк кололся даже через плащ. – У нас мужики любят хвастать богатством словарного запаса.

— Я ходил в море и сидел в хал-азарской тюрьме. – Лале задумчиво погладил затылок. – От моряков и тюремщиков можно узнать не меньше, чем от мудрых мёртвых башильеров.

Хозяин наконец замолчал. Собаки успокоились.

Ольжана поплотнее укутала ноги второй накидкой. Потуже затянула платок, чтобы случайно не коснуться волосами тюфяка, – мало ли что там водится и что может прогрызть себе путь сквозь волокна плаща.

— Вы спите?

— Нет. – Судя по голосу, Лале улыбнулся. – Не сплю.

— Ну так спите.

— Как скажете.

— Вы не голодный?

Лале подавился смехом.

— Слушайте, – сказал он почти нежно, – какая вы всё-таки потешная.

— Сами вы потешный, – заворчала Ольжана шутливо и снова поёрзала на тюфяке. – Это самая глупая трата денег за всю мою жизнь. За столько господариков хотелось бы лежать на перине.

— Зато не на лавке в кибитке.

— Тоже верно.

Ольжана повернулась к Лале:

— Правда, что ночью в море небо так низко, что созвездие Ладьи скользит по волнам? А созвездие Ящера едва ли не набирает воду в пасть?

— Я не видел в Хал-Азаре этих созвездий, госпожа Ольжана.

Она разочарованно вздохнула.

— Очень жаль. – Перекатилась на другой бок. – Ну ладно, подурачились и хватит. Простите. Доброй ночи.

Однако на дворе снова закричал хозяин, и собаки, будто повторяя за ним, залились лаем.

Ольжана застонала.

— Да что такое!.. Кажется, там целая свора.

Хозяин бранился, а собаки лаяли так оглушительно и без остановки, что их голоса отдавались у Ольжаны в голове. Она попыталась отвлечься от них, представляя шипение волн и звёздного Ящера, зачерпывающего пастью морскую воду, и её плавно закачало в полусне, но…

Ящер оскалил зубы и зарычал – так знакомо, что Ольжана вздрогнула и резко села.