Книга Двенадцать железных цепей, страница 138 – Яна Лехчина

— Уезжай, Лале, – посоветовал голос. – Пока ещё возможно, уезжай. Ты и так сделал достаточно – поверь мне, даже если он вернётся в свой лес, то никогда не оправится от того, что здесь было. Это для него страшное унижение. И он будет доживать остатки своих дней, постоянно думая, что случилось с ним и с его двором и насколько он – он, всегда кичащийся своей силой! – оказался беспомощен, когда пришла беда.

Тебе незачем здесь оставаться. Тебя здесь не ждёт ничего, кроме смерти. Но самое главное: ты не сумеешь причинить ему больше вреда. Слушание зашло в тупик, и даже Кажимера уже не верит, что это он создал чудовище. Ты только подставишь себя под удар. – Тихий вздох. – Я прошу тебя, прислушайся. Возвращайся в Хал-Азар. Брось всё и не медли – раз Кажимера позволила тебе покинуть Тержвице, нужно воспользоваться этим подарком небес. Ты ведь умный человек и сам всё понимаешь.

Голос помедлил.

— Я найду тебя позже, уже в Хал-Азаре.

И иллюзия рассеялась.

Лазар опустился на стул. Несколько мгновений он просто хмуро смотрел на окно, занавешенное его плащом.

Медленно начал расплетать клубок чувств, которые вызвало у него сообщение пана Авро. Первое: как бы мягко он ни стелил и как бы им ни восхищался сам Лазар, нужно помнить, какой он матёрый интриган. Пан Авро до сих пор не выдал Лазара не только из-за хорошего к нему отношения. Раскрыть его личность сейчас означало признаться, что он уже какое-то время укрывал от Кажимеры создателя чудовища – и этого Кажимера ему не простит.

Второе: пан Авро явно не желал раскола в Драга Ложе. Низвержение Йовара ему не было на руку. Пожалуй, ему действительно нравилось прежнее равновесие сил, а Лазар пришёл и спутал карты. Сейчас пан Авро больше всего хотел, чтобы Лазар залёг на дно, а в Вольные господарства вернулся покой. И надо же, удивился Лазар: он даже не попросил обезвредить чудовище. Просто, мол, исчезни, и уже достаточно.

Он задумчиво провёл пальцами по губам. Что дальше?

Кажимера, конечно, настоящая угроза. Но сбежать сейчас – обесценить всё, что он сделал до этого. И нынешние несчастья Йовара – совсем не то, чего жаждал Лазар; не сказка, а присказка. Так, получается, что и чудовище, и его жертвы впустую?..

Лазар облокотился о столешницу и сплёл пальцы в замок.

Думай, велел он себе, думай.

Всё, чего он достиг сейчас, стало возможным лишь потому, что жажда мести была сильнее чувства вины. А если продолжит – останется так же?.. Сейчас Лазару казалось, что ненависть, с которой он сжился в Хал-Азаре, слегка притупилась. Он видел Ольжану и других жертв своего чудовища. Встречал людей, чьи жизни слетели с оси после того, что он, Лазар, затеял, и впервые допустил мысль: может, действительно остановиться?

Он уедет. Пан Авро изловит чудовище. Ольжана отрастит волосы. Йовар вернётся в Чернолесье.

Лазар стиснул виски.

Нет, думал он. Нет, нет. Нельзя останавливаться на полпути.

Он заставил себя вспомнить времена Хал-Азара, когда его бесплотные мысли о мести стали превращаться в намерения, – и тихую злобу, привычную, как боль в повреждённом суставе. И, что бы он ни делал, куда ни девался, он нёс на себе то, что сотворил с ним Йовар, – и он ещё ничего не добился. Йовар оправится от своего заточения и заживёт как раньше, что бы ни говорил пан Авро. И даже если теперь Йовар начал сдавать, это не отменяет его прошлого.