Книга Игла из серебра, страница 61 – Яна Лехчина

— О, отлично. – Залват поднял глаза. – Оцени улов, друг мой Лале.

Мужчина лет тридцати пяти. На широкой шее – глубокая рана. Несколько рытвин на животе, явно от ножа. Мужчина был крепким, но ростом примерно с Лазара – Залват таких и искал. Молодых, здоровых, с особым строением костей и мышц. Люди в Шамболе умирали каждый день, однако Залвату мало кто подходил.

— Бедняга. – Залват окинул мужчину долгим взглядом. – Говорят, он был стражником, и по-человечески мне его крайне жаль. Убили часа три назад. Дебоширы в Нижнем городе… Думаю, что-то не поделили.

— Как он так быстро здесь оказался? – удивился Лазар.

Залват криво улыбнулся.

— Связи, друг мой. Я, ищущий тебе руку, – что стервятник, кружащий над Шамболом. Сарон и Арлих сегодня отвечали за Нижний город, и, когда услышали, что случилось несчастье, помчались туда. К сожалению, спасать уже было некого. Дорогие мои ученики осмотрели мертвеца, решили, что он может мне подойти, и переправили его сюда.

— Другие стражники позволили?

Залват отложил узкий нож, которым рассекал мышцы плеча.

— Ещё спроси, разрешила ли его семья. – Хмыкнул. – Нет ничего хуже убийства, но раз случилось горе, я хочу, чтобы гибель этого человека не была напрасной. – Жестом велел Асиру подвинуть инструмент. – Тело всё равно сожрут черви, так пусть послужит благому делу. Со всеми недовольными я разберусь потом, а если у этого несчастного есть семья, я её не обделю.

Лазар кивнул. Он предполагал, что Залват может заплатить за эту руку столько золота, сколько та весит, – время дороже. Особенно в жарком Хал-Азаре: чем дольше лежит тело, тем меньше надежды, что его части приживутся.

Первая рука, которую отыскал Залват, была худой, с длинными тонкими пальцами, похожими на паучьи, и блестящей тёмной кожей цвета эбенового дерева. Она принадлежала библиотекарю, служившему в шамбольской Башне звездочётов, – тот повесился от тоски по любимой женщине. Позже Залват сетовал, что тело провисело в петле слишком долго, – мол, нашли бы пораньше, и, может быть, всё бы получилось.

Вторую руку он взял у крепкого белобрысого работорговца, зашибленного конём на базарной площади. «Болтали, что его отец был с севера, – делился Залват. – Может, даже твой соплеменник». Соплеменник или нет, лечению это не помогло, и вторая рука отторглась ещё быстрее, чем первая.

За полгода, проведённые во дворце, Лазар уже с десяток раз полежал на столе, похожем на тот, где сейчас находился труп. Залват пришивал ему руку, чистил рану, перевязывал, снова чистил, отнимал омертвевшие участки, отрезал руку, снова пришивал другую… Круговорот из дурманящих чар, горьких зелий и непрекращающейся боли, но Лазар сказал: Залват может делать с ним что угодно. И даже если рука приживётся, но не сможет двигаться, Лазар согласен пробовать ещё, и ещё, и ещё.

Меила отвела его на соседнее ложе, застеленное красным сукном. Для удобства Залвата спинка была подвижна, и пока Лазар разместился полусидя. Так получалось наблюдать за Залватом и Асиром: теперь они орудовали заворожённым ножом с широким чёрным лезвием, который прорезал кость, как масло.

От холода свело пальцы здоровой руки, и Лазар пошевелил ими.

Меила закатала рубаху над его левым плечом и осторожно выложила культю на подлокотник.