Книга Игла из серебра, страница 37 – Яна Лехчина

— Это выглядит… – подобрала слово помягче. – Зловеще.

— Госпожа Ольжана, мы же тут не месяц гостить собираемся. – Лале обвязал ремень сумки вокруг руки. – Пойдёмте внутрь.

Ольжана тяжело вздохнула.

— Сколько можно? – спросила сухо. – Каждое место, куда вы меня привозите, оказывается безлюднее и страшнее, чем предыдущее.

Лале растерянно приподнял бровь.

— Если вы боитесь новых посланцев от нашего общего знакомого…

— Я не посланцев боюсь, а вас. – Ольжана скрестила руки на груди. Да, она обещала себе, что будет мягче и попытается выведать ценное… Но она так устала в дороге, и её так угнетала мрачная тишь очередного убежища. – Мне неприятно оставаться с вами в глухих местах.

Взгляд Лале похолодел.

— Боюсь, придётся потерпеть.

Ругательства вновь закрутились на языке, но Ольжана велела себе: не смей!

— Госпожа Ольжана. – Лале закинул суму за спину. – Очевидно, вы хотели бы, чтобы мы продолжили останавливаться в корчмах. И чтобы меня разоблачили те, кому за это заплачено.

Ольжану передёрнуло. «А чего мне нужно хотеть? Чтобы ты вышел сухим из воды?»

— Однако, увы, дорогу пока выбираю я. – Свободной ладонью указал на церквушку. – Так что пойдёмте внутрь.

«Сказать, куда тебе следует пойти?» Ольжана прикусила щёку почти до крови. Убедила себя мысленно: молчи, молчи… Она ведь решила, что ей не нужно говорить Лале всё, что у неё на уме, – ради будущего и своей же безопасности. Но сейчас… О, вытерпеть было сложнее, чем когда-либо.

Она не шелохнулась.

Лале обернулся у порога. И так выразительно на неё посмотрел, что Ольжану захлестнула ярость. Подумала: почему бы не развернуться и не уйти? Прямо сейчас, в лес, – навстречу чудовищу, ведь сгущались сумерки, а значит, Сущность из Стоегоста подбиралась всё ближе…

— Госпожа Ольжана, – процедил Лале. – Ну что вы как избалованный ребёнок.

Щёки Ольжаны вспыхнули.

— Это я как ребёнок? – Возмутилась. – Я?! – Указала на церковь. – Из-за твоих дел я чего только не натерпелась! А ты требуешь терпеть ещё, и ещё, и ещё.

Выпалила быстрее, чем поняла: на словах «из-за твоих дел» во рту появился горький привкус. Клятва, которой её связал Лале, напомнила о себе – и хотя Ольжана бросила общую фразу, без подробностей, вязкой слюны стало так много, что она поднесла пальцы к губам. На подушечках осталось чёрное вещество, похожее на смолистую кровь, – то самое, что Ольжана видела в зеркале.

Она отступила. Грязная трава жалобно хлюпнула под ногами.

Мерзавец!..

— Сболтнула лишнего, да? – выпалила Ольжана. Язык саднил, но ворочался. – Замечательно ты придумал. Слова лишнего не скажи.

Снова накатила горечь. Зубы прострелило холодом.

Лале молча смотрел на Ольжану, растирающую чёрную колдовскую жижу по щеке.

В конце концов, госпожа Кажимера неспроста считала, что Ольжана не годилась для тонких игр. Одни Длани знают, как она держалась всё это время. Ольжана пыталась быть расчётливой и спокойной. Она выслушала несколько историй Лале про его жизнь, но видно, мириться с новой действительностью оказалось ей не по силам – эта захудалая церквушка стала последней каплей.

— Можешь спать где хочешь, – проскрежетала Ольжана. – В любом проклятом месте. Только меня не впутывай. – Хотела сказать: «хотя бы в это не впутывай», но испугалась, что клятва не позволит.