Книга Игла из серебра, страница 19 – Яна Лехчина

— Как же нет, – проблеял Лале, дожидаясь курчавого с Ольжаной: тот захотел было помедлить и зажать её у дверей, но Лале ухватил Ольжану за руку и втащил внутрь, подтолкнул к углу.

— Чё девку забираешь? – ощетинился курчавый.

Как только он перешёл порог, дверь захлопнулась, но ни курчавый, ни рыжий не обратили на это внимания.

Крыша сарая прохудилась, и сквозь неё просвечивало звёздное небо. Причём показалось, что звёзды стали светить ярче, отбрасывая на кибитку длинные серебряные полосы. Ещё бы, подумала Ольжана: Лале был близорук, и наверняка ему удобнее колдовать, видя противников.

Ольжана прижалась к шершавой стене, надеясь стать как можно незаметнее.

Сарай был небольшим, и задок кибитки почти полностью прилегал к дальней стене. Лале махнул рукой.

— Спереди тоже можно залезть. Только я хромой, не смогу… Под правой лавкой – тюк. В тюке лекарские травки и кошель. Бери всё, что захочешь.

Рыжий глянул через плечо и погрозил кулаком:

— Если там столько монет, что и разговор заводить не стоило, я твою рожу разметелю в хрючево!

Лале равнодушно прибавил:

— Лезь-лезь.

Рыжий вскарабкался на место возницы и перегнулся через лавку в саму кибитку. Обмяк и нырнул вперёд.

Раздался глухой удар.

Ольжана угадала: обморочный сглаз. Но в другое время вор, конечно, полез бы не через возничье место и рухнул бы рядом.

— Чё щас было? – Курчавый шагнул вперёд, и Лале к нему обернулся. – Иво, ты чё там…

Сарай осветил колдовской огонь, свитый из звёздного сияния.

Лале вытянул руку и сжал перед собой воздух. На горле курчавого вспенились чёрные чары, повторяющие очертания пальцев. Курчавый оступился, заметался, отшатнулся – (Ольжана предусмотрительно отступила подальше), – и со всей силой шарахнулся о стену.

Он засипел, и Лале чуть разжал пальцы. Спросил холодно:

— Кто послал?

Удивлённые глаза курчавого налились слезами и в серебряном свете казались огромными и блестящими, как начищенные монеты.

— Ты… – Выдавил, ощупывая свою шею. – Шам шкашал… пан…

— Как выглядел?

— Молодой… ш чёрными ушами…

Курчавый мало того, что шепелявил, так ещё и задыхался, и пан, о котором он говорил, вместо чёрных усов заимел чёрные уши. Это не было смешным, и Ольжана не знала, что на неё нашло, но от напряжения она прыснула.

Лале глянул в её сторону, однако тут же вернулся к курчавому.

— Имя как?

— Не шнаю… Ты шам шкашал…

— Мало ли что я сказал, – перебил Лале раздражённо и теснее сжал пальцы. – В кибитку лезь.

Курчавый замотал головой, и чары на его горле вспенились сильнее.

— Лезь в кибитку, – процедил Лале с ненавистью, – или я тебя задушу.

Будто он иначе его не задушит.

Качаясь, курчавый на нетвёрдых ногах подошёл к кибитке. Лицо у него было синим и потерянным – Ольжана подумала, что перемена в безобидном монахе была для него что бочка, неожиданно выбитая из-под ног висельника. Может, если бы курчавый почуял в Лале опасность, то изначально был бы собраннее, – а сейчас…

Лале то слегка расслаблял пальцы, то сжимал плотнее, и курчавый, подтянув себя на руках, завалился на скамью возницы.

— Внутрь лезь, – велел Лале. И снова глянул на Ольжану.

Курчавый, должно быть, уже терял сознание, и забраться в кибитку оказалось для него непосильным делом. Когда он шлёпнулся на скамью и завис так, головой вниз, то внезапно захрипел ещё сильнее. Но не захлопал по шее, а наоборот, притянул руки к груди, и Ольжана увидела, что те усыхали и чернели. Курчавый скрючился, и когда Лале сжал кулак, то задрожал напоследок и затих – с двумя маленькими лапками, похожими на куриные.