Книга Игла из серебра, страница 154 – Яна Лехчина

— О, Тайные люди, ты чего… – Глаза Юргена расширились в ужасе. Он перехватил Ольжану за плечи, снова усадил на кровать, точно это была страшная рана, и попытался сказать что-то между: «Есть чистая тряпица?» и «Ольжана, Ольжана, я всё равно должен идти…»

Ольжана посмотрела на длинную рдяную полосу у себя на коже, накрыла её второй рукой и сжала, – чтобы не думать о боли.

— Пустяки, – сказала она хрипло. – Послушай, если ты всё равно уйдёшь, то…

Она прикрыла глаза. Это клятва ей позволит сказать, верно? Или всё равно что-то произойдёт?

— То, – продолжила, чеканя каждое слово, – знай: у него на шее ладанка. В ладанке – игла, и, если ты её сломаешь, он умрёт.

Юрген поражённо отстранился.

— Не вздумай больше ничего спрашивать. – Ольжана покачала головой. – Это всё, что я могу.

И как в наказание – (нельзя говорить о клятве, нельзя, нельзя!) – смолисто-кровяная жижа подкатила к горлу. Вдобавок защипало в глазах и носу. Ольжана не сомневалась: это не за иглу, ведь Лале не требовал молчать об этом, – но она и вправду позволила себе слишком много намёков.

Однако Юрген мог подумать иначе. Он потянулся к ней, и Ольжана, плохо видя, отмахнулась – пустяки, брось… Тогда Юрген, уже дрожащий от нетерпения, поблагодарил её, и сказал ей ещё что-то тёплое и извиняющееся, чего она уже не разобрала, попросил Чарну позаботиться о ней – и перекинулся в собаку.

Дверь скрипнула и закрылась.

Ушёл, значит.

Чарна тоже села на корточки перед Ольжаной.

— Эй? – Она попыталась заглянуть ей в лицо, но глаза Ольжаны заволокло чернотой, как если бы внезапно её слёзы превратились в чародейскую смолу. Так что и Чарну Ольжана видела плохо. Постаралась вытереть нос и, по ощущениям, только размазала колдовскую жижу по лицу. – Ты как?

— В порядке. Не надо со мной возиться. – Ольжана принялась промакивать лицо рукавом. – Ты же не отпустишь его одного? Пойдёшь следом?

Чарна неуверенно огляделась.

— Это правда опасно, – выдохнула Ольжана и начала утираться вторым рукавом. – Чарна, ты не продолжение Юргена. Ты не должна всюду носиться за ним. Он принял решение, и…

Зрение прояснилось. Ольжана набрала полную грудь воздуха.

Чарна молчала, и её лицо было печально и красноречиво.

— Это не про Юргена, – сказала она наконец. – Это про меня. – Она поёжилась. – Я не могу отсиживаться тут, когда… – Запнулась. – Но ты – другое дело. Если в Тержвице чудовище, тебе там опаснее, чем нам вместе взятым, да и отношение Йовара к тебе… В общем, ты не должна к нему рваться.

Она поднялась и неловко потрепала Ольжану по плечу.

Затем – оборотилась в кошку и выскочила вон.

Надо же, удивилась Ольжана, какая понимающая речь. И спросила себя: если Чарна права, почему на душе так тошно? Если все вокруг – безрассудные геройствующие смельчаки, а сама Ольжана остаётся боязлива и благоразумна, делает ли её это предательницей и трусихой?..

Она поднялась. Не осознавая, накинула поверх рубахи безрукавку, повязала юбку и пояс. Может, понадеялась она, всё уже закончилось, а если нет…

Ольжана сгорбилась. Ну, по крайней мере, чудовище будет занято ею и не тронет ни Юргена, ни Чарну. И по крайней мере, Ольжана сделает хоть что-то, потому что иначе… Иначе как она сама себя будет выносить? Жить всю жизнь, зная, что только и может, что сидеть в безопасности и выдавать тайны Лале? (Мельком напомнила себе: к слову, о Лале… Не стоит слишком уж ему доверять. Правда ли, что его чудовище не наведается на этот постоялый двор, когда всё закончится?)