Книга Игла из серебра, страница 108 – Яна Лехчина

Ольжана плюхнулась перед вороном на колени и притянула ниточку колдовства с той стороны, откуда шёл шум. Запечатлела у себя на обратной стороне век, переложила образ на блестящие вороньи перья: и эти лохматые деревья, и ленту реки за ними, и путь до примерного места, где Лале напал на Юргена.

Оставила руку на переливающейся спинке.

— Юрген в беде, – сказала Ольжана, и подушечки пальцев полыхнули жаром.

Вот так. Не убит. Не ранен. Потому что она не знала ничего, кроме этого, – но Длани, как же важно было передать хоть что-то!..

— Найдите его здесь. – Мысленно сделала изображение ярче. – Расскажите о моём послании Кажимере.

А теперь – словечко о том, кто это сделал. Пожалуйста, хоть одно слово…

— На него напали. Это…

Губы прострелило так, словно Ольжану полоснули ножом. Ей пришлось оторвать руки от ворона, зажать рот. Будь ты проклят, подумала она сквозь слёзы. Если Лале напал на Юргена, это ведь необязательно означало, что он чародей, – но клятва и это сочла намёком. Видимо, других причин быть не могло.

Ворон не стал дожидаться, когда Ольжана придёт в себя. Он тяжело взмыл в воздух, однако Ольжана вскочила и снова приманила его к себе. Представила Тержвице, и хмурого Хранко, и других учеников Йовара вокруг него, и запах сырости, трав и лежалой соломы. Найди их, велела она ворону, едва размыкая пылающие губы. Найди их и веди себя перед ними так беспокойно, чтобы они и не подумали отмахнуться от моего послания.

Ворон описал круг над поляной – и полетел на юг.

Ольжана сплюнула наземь. В слюне – чёрный сгусток от волшбы и немного крови. Она вытерла рот, подобрала юбку и побежала к реке.

Когда она спускалась к берегу, у неё чуть не отказали ноги – похолодели и подкосились, и Ольжана с трудом устояла. А когда она увидела Юргена, лежащего у кромки воды, внутри всё оборвалось. Она кинулась к нему, и обняла его голову, и грудно взвыла, как раненое животное. Даже Лале, и того она заметила позже – лишь краем глаза, чёрный образ у поваленного дерева.

— Да бросьте вы. – Голос показался приглушённым, точно Лале говорил с противоположного берега. – Он живой.

Ольжана вскинула лицо. Её руки, обнимающие Юргена, дрожали. Губы тоже не слушались, поэтому единственное, что она смогла – бросить злой взгляд.

Юрген был бледным и насквозь мокрым. Глаза закрыты, пряди прилипли ко лбу.

— Т-ты ут-топил его, – процедила Ольжана, клацая зубами. – Т-ты…

Лале подошёл ближе. Рукава закатаны, на пальцах – чёрные следы от волшбы. Видать, всё это далось ему не так уж и легко; но сам он выглядел сухим, а значит, Юрген не успел зачаровать воду, чтобы побороться.

— Он живой, – повторил Лале. – Смотрите: он дышит. А если положите руку ему на грудь, почувствуете, что у него бьётся сердце. Я не хочу его убивать, но мне нужно, чтобы он не мешался.

Ольжана недоверчиво опустила глаза. И вправду – грудь Юргена слегка вздымалась. На шее редко, но ровно билась жилка.

Лале наклонился, для удобства упёрся руками в колени.

— Это вроде сна, – сказал он, – которым спали стражи в хал-азарских гробницах. – (Ольжана не думала, что способна разозлиться ещё сильнее, но сейчас чуть не вскрикнула: они что, на уроке колдовства?) – Погрузить человека в подобный сон сложнее, чем убить, и я бы не сделал этого просто так. С Юргеном всё будет в порядке.