Книга Наш неоконченный роман. Молчун ты мой любимый, страница 66 – Ирма Гринёва

— Я отдаю себе отчёт, что приехав в столицу, придётся начинать на несколько ступенек ниже. Это не проблема.

— Мы планировали расширить нашу сеть аптек, выйдя за рамки не только Москвы, но и области. Нам будут нужны менеджеры, способные наладить работу в удалении от столицы, умеющие быстро собирать и анализировать информацию, находить нужные контакты.

— Меня не пугает такая работа. Это только часть того, чем я занималась, так что всё знакомо. Путешествовать я люблю. Семьёй не обременена.

— Что ж, если Вас устроит наша зарплата, то можно считать, что мы договорились. Простите, а почему Вы всё-таки решили уехать из Питера?

— На то были личные причины, – ответила, чуть замявшись, Шура.

Она, конечно, могла сослаться на брата, климат и на кучу ещё других выдуманных и невыдуманных причин, но решила сказать правду, пусть и не всю.

— Кхм! – отреагировал Михаил Сергеевич, от которого не укрылась пауза перед ответом соискательницы места в его фирме, и он решил дожать ситуацию, задав ещё один вопрос: – Ваше последнее место работы?

Он бы и так его узнал по трудовой книжке, но, будучи опытным бизнесменом, ему было важно услышать как, каким тоном возможный сотрудник ответит на его вопрос. Тем более женщина, тем более уволившаяся по «личным причинам». Михаил Сергеевич предпочитал осторожно подбирать кадры на важные должности, от которых в немалой степени зависело процветание его детища, а потому тщательно выяснял обстоятельства, приведшие работника к нему на фирму. Не всё то, что можно было выяснить из открытых источников, отражало суть событий, но в сочетании с тоном, которым говорил человек о своей бывшей работе – с обидой, со страхом, с отвращением, с сожалением и так далее, можно было сделать кое-какие выводы.

Сидящая напротив него молодая женщина ему нравилась. Он чувствовал её прямоту, честность, уверенность в себе (не путать с самоуверенностью!). Она не кокетничала, не заигрывала с ним. Но её ответ выбил его из колеи.

— РинГлар.

Шурочка не собиралась скрывать от одноклассника Тимура Георгиевича, где раньше работала, тем более что это было черным по белому написано в её трудовой книжке. Наоборот, очень хотела, чтобы название фирмы прозвучало в разговоре, чтобы увидеть живую реакцию Михаила Сергеевича. Реакции могло не быть вообще – ведь могли же одноклассники и сокурсники потерять друг друга из вида за двадцать пять лет? Могли. Могли не знать – кто кем стал? Могли. Даже могли не подозревать, живя в одном городе, не говоря уже о разных городах. В этом случае Шурочке пришлось бы искать другого одноклассника или сокурсника Тимура Георгиевича.

Теперь, допустим, что Михаил Сергеевич прекрасно осведомлён и о городе проживания своего бывшего друга, и о месте его работы. И вот он понимает, что перед ним сидит человек, который относительно недавно у него работал. Если он не замешан ни в какой грязной истории, связанной с Тимуром Георгиевичем, если скрывать ему нечего, что он сделает? Правильно! Обрадуется. Начнёт расспрашивать об однокласснике, что да как. А, если замешан, то сделает равнодушный вид – мол, не знаю, кто такой, ни его имя, ни название его фирмы мне ни о чём не говорит и… И не возьмёт Шурочку на работу без объяснения причин. Или… Всё равно не возьмёт, но прервёт собеседование грубо, жёстко. И вот здесь бы Шурочка взялась за него основательно, как она умеет, и докопалась бы до истории, которая превратила жизнерадостного москвича Тимура в хмурого питерца Тимура Георгиевича.