Книга Не проскочи мимо! Два кусочечка колбаски… Стоянка поезда одна минута, страница 54 – Ирма Гринёва

Еле Валентина Петровна её успокоила. Но и во сне Полинка вздрагивала и протяжно всхлипывала. А Валентина Петровна никак не могла заснуть. Только закрывала глаза – ей представлялась картина, что на Поленьку набрасывается бультерьер (их Валентина Петровна боялась больше всего), а она не успевает схватить внучку на руки…

Это потом, много позже, Валентина Петровна поняла, что и сама частично была виновата в этой истории. Надо было спокойно сесть между Полинкой и собакой, поднять внучку на руки и рассказать про собачку. И ребёнка бы не перепугала. И пуделя бы не ударила. И не было бы всей этой последовавшей затем отвратительной сцены. Одно было хорошо в этой истории. Отступившая под превосходящими силами противника хозяйка пуделя, никогда больше не появлялась ни на детской площадке, ни в их дворе. Одной гадящей псиной было меньше…

Семён Михайлович не привык отступать. Третий раз просить прощения было как-то глупо. Женщина явно его не узнавала. И он решил пойти на таран:

— Здравствуйте! А Вы меня не узнаёте? – и снял лыжную шапочку.

Женщина посмотрела на его голую, как бильярдный шар, голову, и в её глазах промелькнуло узнавание:

— Ой, здравствуйте!

Семён Михайлович почёл за благо оставить тему с Рексом в покое и заговорил о другом:

— Что-то Вас давно не было.

— Уезжала с детьми в отпуск.

— А что же Вы не на лыжах? Или не любите?

— Да нет, лыжи я люблю. Просто парка не знаю. Я недавно сюда переехала. Боюсь заблудиться.

— Давайте в следующий раз вместе покатаемся? Я Вам всё покажу.

Женщина на мгновение заколебалась, а потом вполне доброжелательно согласилась.

— Тогда в следующую субботу?

— Ой, нет! По субботам я с внучкой. А в воскресенье?

— В воскресенье, так в воскресенье! – согласился Семён Михайлович, – Часиков в десять?

— Договорились!

— Обязуюсь прийти без Рекса.

— Он, кажется, и так на меня обиделся…

— Ничего, – сказал Семён Михайлович, ласково потрепав собаку по загривку, – Он у меня отходчивый! Я с ним договорюсь! Разрешите представиться, – без перехода продолжил он, – Семён Михайлович, полковник в запасе (словосочетание «в отставке» Семён Михайлович не любил. Звучало так, как будто его, как ненужную фигуру, вышибли с шахматной доски).

— Валентина Петровна, инженер на пенсии, – в тон ему ответила женщина.

«А ничего так, с юмором», – подумал Семён Михайлович, у которого ёкнуло сердце от её имени. Любимую супругу тоже звали Валентиной. Валей. Валечкой. Валюшей.

4

Как же ему её не хватало!

Валюша всю жизнь была его надёжным тылом, запасным парашютом, всепогодным аэродромом. Была прекрасна и в телогрейке, когда они таскали воду из колонки вёдрами и пилили дрова для печки, которая в их бараке была и обогревателем, и плитой для приготовления пищи. Это когда он был ещё зелёным лейтенантом. И в вечернем платье, когда без устали таскала его по театрам. Это когда его перевели в Москву уже в звании подполковника.

Сына ему родила. А то, что Ванька получился подкаблучником, в этом полностью его, как отца, «заслуга». Сколько раз Валя уговаривала его дать сыну больше свободы. А он: «Цыц! Сам знаю, как воспитать мужика!» Вот и довоспитывался, что остался на старости лет один. Сынок из-под жёсткой отцовской опеки плавно перебрался под юбку жены. А ведь Валюша такое предвидела.