Книга Приди в такое время…, страница 27 – Ирма Гринёва

— Прости, брат, — со вздохом ответил Ягыз, — не скажу. Слово дал.

Слово дал Ягыз не только Дефне, но и своей Озджан.

— Душа моя, ты знаешь, мне кажется, что Синан действительно влюбился в Дефне.

— Твой Синан всегда такой — кажущийся!

— Ты слишком строга к нему, любовь моя.

— Я? Я строга? Скажи, ты можешь, хотя бы примерно, сказать, сколько девушек рыдало у тебя на плече из-за Синана?

— Но это были совсем другие девушки, — смущённо возразил Ягыз, — не как Дефне.

— Девушки может быть и не те, а Синан всё тот же!

— Нет, знаешь, он всё-таки сильно изменился. Ни на одну девушку не смотрит. А глаза грустные такие, потухшие.

— Грустные, потому что первый раз в жизни отпор получил. И поделом ему.

— Может ты и права. Только жаль его.

— Жаль? Его? А Дефне тебе не жаль? Девочка из-за него так заболела, чуть не умерла.

— Душа моя, ты преувеличиваешь. Кроме того, он же не знал. Если бы Дефне честно сказала, что ей противопоказан холод, я уверен, Синан не стал бы настаивать. И, знаешь, мне показалось, что ей тоже хотелось побыть с ним наедине.

— Ага! — хмыкнула Озджан, — Именно поэтому она провела целое расследование и была так возмущена, что он без её согласия заказал им один номер на двоих!

— Нет, тут, конечно, Синан был не прав. Перестарался. Но, всё равно…

— Ягыз, ты ищешь повод свести их вместе или мне так кажется?

— Может быть, для них обоих будет лучше откровенно поговорить друг с другом?

— Ягыз! Не смей, Ягыз! Ты слово дал. И мне, и Дефне!

— Хорошо-хорошо, любовь моя! Не сердись!

Похожие разговоры возникали не редко между супругами. Озджан засыпала, а Ягыз ещё долго ворочался в постели, думая о друге, и вздыхал.

А что оставалось Синану? Только любоваться фотографиями Дефне в каталоге. Её Ягыз уговорил сниматься. Когда Синан поинтересовался — «Как уговорил?», ответил коротко: «Деньги на учёбу нужны». А, когда Синан развернулся, чтобы уйти, добавил: «Не забудь, ты обещал не вмешиваться». На что Синан, молча, кивнул. И сдержал обещание.

Большинство снимков Синану сразу понравились. Познакомившись с Дефне, Фелисита сделала для «Зимы» новый наряд. Нечто фантасмагорическое, что платьем назвать было трудно. Снимок в полный рост был заменён на снимок сидя. Дефне в этом наряде смотрелась парящей на облаке.

Блеск серёжек из белых и голубых бриллиантов, пастельно-голубых сапфиров и голубого турмалина Параиба перекликался с искорками на её изящных туфельках, которые Лучиано сделал из плотного силикона. А казалось — из хрусталя.

Диренч изобрёл для Дефне новую реальность — бело-голубую. Фотографии ведь какими бывают? Цветными или черно-белыми. А здесь были белыми со множеством оттенков голубого цвета.

Но с фотографией по плечи пришлось повозиться. Синан хотел, чтобы на снимке Дефне смотрела не вдаль, как на остальных фотографиях, а каждому прямо в лицо, в душу. И чтобы в её глазах горел огонь. Огонь любви. Но как это объяснить модели, если ты пообещал с ней не контактировать? И Диренчу Синан не мог сказать напрямую. Почему-то. Не мог и всё! Сказал Ягызу. Тот передал фотографу. Диренч попытался объяснить модели. Дефне сделала, как поняла. Так они и ходили по кругу, пока Ягыз не нашёл кулинарную форму того, что хотел увидеть Синан. «Холодная снаружи, тающая от любви внутри» — это фондан, твёрдый снаружи, истекающий горячим шоколадом изнутри. Это жареное мороженое²⁷, горячее снаружи, холодное внутри, только наоборот.