Книга Рондо на тему любви. Ради счастья, ради нашего, если мы хотим его… Любовь стоит того, чтобы ждать, страница 36 – Ирма Гринёва

Спасибо, что в аэропорту оказалось много магазинов не только с тряпками (на чёрта они нужны, если сейчас в Москве всё есть?), но и с нужными вещами. Бабушке она накупила целую кучу разных луковичных цветов. Будут ли они расти и также буйно цвести, как она видела в Кекенхофе, кто его знает. Но картинки на пакетах были очень красивыми. Маме купила набор из пяти сортов голландского сыра в виде разноцветных шариков размером с бильярдные шары. Сыну Володьке – всякие канцелярские принадлежности: папки, ластики, ручки, тетради, пенал, украшенные картинами Ван Гога. А что? Пусть хоть так приобщается к искусству. Себе и Натке – дорогущую бутылку Ледяного вина. Пожалуй, одной бутылки будет маловато, чтобы рассказать подруге обо всём, что произошло с ней в эту поездку, но ничего, они добавят бабушкиной наливочкой. Ну, и себе, любимой – магнитик на холодильник. Вот здесь пришлось выбирать очень долго, дольше, чем все остальные подарки. Выбрала магнит в виде тюльпанов в горшочке. Потом передумала, вернулась, купила ещё один с надписью «Я люблю Амстердам». Потом опять передумала, решила поменять, но тут, слава богу, объявили посадку на её рейс, и она побежала к нужному выходу, а то бы ещё полдня провела около стенда, заменяя один магнитик на другой.

В самолёте Юлька невольно начала вспоминать и сравнивать так не похожие друг на друга день и ночь с Мишей с днём и ночью с Герой. Надо же, он помнил её целых десять лет! А вот она предпочла забыть, вытравить из памяти те события. Так было больно… И так было стыдно…

Когда предательство Миши дошло до её сознания, Юлька ударилась в загул. Обиднее всего было почему-то то, что целый год она хранила ему верность, даже не участвовала в студенческих сборищах. Натка отчаялась затащить её хотя бы кружку пива выпить в баре после занятий, не говоря уже о праздниках или просто дискотеках. Она точно помнила, что решила начать свой секс-марафон с однокурсника Пашки. Юлька давно знала, что нравится ему. Но она холодно приняла его знаки внимания, и он отвалил подальше, хотя и продолжал поглядывать издалека. Когда Юлька подкатила к нему сама, он, конечно, обалдел, но причину перемен выяснять не стал. Дурак он, что ли, не воспользоваться ситуацией, когда само в руки плывёт? Они пили и тр…лись, по-другому, «любовью» или даже «сексом», это действо назвать было нельзя. Потом пошли в какую-то компанию. И там Юлька опять пила, целовалась взасос и опять с кем-то тр…лась, только уже вроде не с Пашкой… Воспоминания были смутные, а середина стёрлась совсем. В памяти остались только какие-то вспышки: дым, больно, её рвёт в туалете, больно, гремит музыка, хочется плакать, скачки, взрыв, проснулась, больно… Более-менее трезвая мысль, что надо уйти… И уже почти чёткое воспоминание… стыда: когда она уже прошла весь вестибюль гостиницы, пол которого качался под её ногами, как палуба корабля в шторм, и оглянулась на администраторшу, то споткнулась о такой презрительный взгляд, что хотелось тут же провалиться на месте, развеяться в дым, разложиться на атомы… Но этого не произошло и Юлька поехала домой.

А через полчаса после её возвращения, она как раз вышла из ванны, где пыталась отмыться от грязи, в которой находилась последние часы, пришла Натка, и Юлька разрыдалась у неё на плече.