Книга Ты ворвалась в мою жизнь непрошено… Всё, возможно, будет не так, уж, и плохо!, страница 46 – Ирма Гринёва

— А ты ведь так мне и не сказала, как ты тогда ко мне относилась…

Олеся задумалась, пытаясь сформулировать честный ответ:

— Волновал ты меня ужасно, особенно, когда руки твои голые увидела…

— Руки, – задумчиво протянул Кирилл, разглядывая свои вытянутые вверх руки и искоса посматривая на жену.

Потом повернулся к ней, осторожно просунул одну руку под её спину, а второй медленно провёл от волос на голове через щёку, шею, плечо, грудь, живот до её ног, насколько хватило длины руки… Олеся от блаженства закрыла глаза, и вся задрожала.

— Теперь я знаю твой афродизиак¹⁸, – прошептал Кирилл прямо в губы жены.

Прежде, чем он успел захватить их в плен своего поцелуя, Олеся успела простонать:

— Дети…

— У нас ещё есть десять минут, – ответил Кирилл между поцелуями в губы и шею, и накрыл её своим горячим телом.

Дальше разговаривали только их тела…

…

Когда они одевались, чтобы идти за детьми в школу, Олеся ушла в себя и о чём-то сосредоточенно думала, потом решилась и, подчёркивая важность момента, серьёзно сказала:

— Кирилл, у меня к тебе просьба. Только пообещай мне, пожалуйста, на этот раз её выполнить.

— Когда это я не выполнял твои просьбы? – взыграл в Кирилле его характер.

Олеся не стала уточнять и продолжила:

— Если ты когда-нибудь полюбишь другую женщину – не обманывай меня. Сразу честно всё мне скажи, ладно?

Кирилл внимательно посмотрел на жену, взял её за плечи и, прямо глядя в глаза, ответил:

— В своей жизни я любил только трёх женщин: первая – Олеся Глебовна Машкова, вторая – Олеся Бахрушина и последняя – Лесечка Стахова.

Олеся чуть не расплакалась от его признания. Прижалась к широкой груди мужа, а он нежно гладил её по спине и говорил:

— Как ты ворвалась в мою жизнь, перепахала её всю, так во мне и застряла, как осколок в сердце. И вынуть нельзя – сердце истечёт кровью и остановится. Так что придётся всю жизнь мне жить с тобой в сердце…

В школе Кирилл взял инициативу знакомства на себя. Детей он уже видел, когда подвозил Олесю к школе, а вот они его – нет.

— Здравствуйте! Меня зовут Кирилл. Мы с вашей мамой поженились, и теперь будем жить все вместе. Тебя, я знаю, зовут Антон, а тебя – Катенька…

— Тётя Леся не моя мама, – отозвалась девочка. – Моя мама уехала.

Кирилл коротко взглянул на Олесю, та отвела глаза, наполнившиеся слезами, в сторону. Ну, не нашла она в себе силы сказать Катеньке про смерть Вареньки. Спасительная ложь, которой всё равно не прикроешь горькую правду… Мальчишка ничего не сказал, только внимательно посмотрел на Кирилла, но протянутую руку пожал. «Обстоятельный мужичок», – подумал Кирилл. Уже сидя в машине, Антон спросил:

— Вы будете нашим папой?

— Надеюсь им стать.

Больше в машине не разговаривали. Каждый думал о своём. Кирилл – о том, сколько всего предстоит сделать. И самое лёгкое из этого – обустройство его городской квартиры под семью, переезд, усыновление-удочерение, да, и не забыть про жмотов Бахрушиных. Он и сам способен обеспечить семью, но из чувства справедливости, чисто принципиально, обязан довести этот вопрос до конца. А вот что гораздо труднее – стать детям настоящим отцом. Ну, ничего, он будет постоянно думать о дядьке Трофиме, и у него обязательно всё получится… Но самое трудное – это объяснить шестилетнему ребёнку, что его мама никогда не вернётся, что она умерла…