Книга Кто бы мог подумать? А если это любовь, то…, страница 23 – Ирма Гринёва

И тут «спящая красавица» проснулась, остудила пыл ледяными глазами «снежной королевы» (кто бы мог подумать, что голубое может быть таким колючим?) и с позором выгнала «будущего мужа» вон.

И что теперь со всем этим делать Володька не знал. Как исправить ситуацию тоже. Как выкинуть Юлю из головы, вырвать из сердца тоже не знал. И как жить дальше не понимал…

— Надо всё начать сначала! – ворвался в его сознание голос «Йоко Оно», – Как будто ты совсем другой человек и она тебя не знает. И вы друг с другом не знакомы.

Володя недоумённо уставился на пару голубков, которые только что, не стесняясь, смачно целовались, не обращая внимания на гостя, а теперь смотрели на него с сочувствием в четыре глаза. Он что, всё, о чём думал, вспоминал, – вслух говорил?!? Похоже на то… Вокруг парочки валялась куча зарисовок, сделанных на скорую руку. Венька так работал, когда на него налетало вдохновение. На этот случай на мольберте стояла пачка листов. Он быстро водил карандашом по листу и сбрасывал его на пол, чтобы успеть на новом зарисовать то, что пришло ему в голову в следующее мгновение. А потом из этого хаоса возникало его очередное творение.

Володя, не слезая с дивана, дотянулся до листов, упавших близко к его лежбищу. На первом была нарисована Юля с блестящими голубыми глазами. Володька даже поморгал специально, чтобы

снять наваждение. Ведь рисунок был черно-белым. Как Венька умудрился передать цвет и блеск -

уму непостижимо. А ещё Юля была абсолютно узнаваема. Он что так подробно её описал? Вряд ли. Во всяком случае, сейчас он бы не знал, какими словами описывать её губы, нос, щёки. Юля воспринималась целиком, а не отдельными частями лица, о которых выспрашивают следователи, составляя фоторобот преступника.

На следующем рисунке Юля жалобно смотрела снизу вверх и протягивала кому-то руку. От этого «кого-то» на рисунке была только кисть. Поразительно было то, что кисти рук были тщательно прорисованы (когда Венька успел?), а в их расположении угадывалось что-то удивительно знакомое. Ну, конечно! – вспомнил Володя, – Сикстинская капелла²¹!

На третьем рисунке, который попался Володе под руку, был изображён он сам. С черными холодными глазами, плотно сжатыми губами и сдвинутыми к переносице бровями. А ещё с двухнедельной щетиной на подбородке, из-за чего казался похожим на сурового викинга. Ну, хоть не фрицем нарисовал, – облегчённо выдохнул Володя.

Он встал с дивана, сгрёб валявшиеся на полу листы с рисунками и потом долго сидел, раскладывая их, составляя последовательную историю их с Юлей «романа». Венька и «Йоко Оно» молча наблюдали за сильным человеком, который так, со всего маху, расшибся о любовь. И сейчас как огромный парусник, в тумане налетевший на скалу, бултыхается в открытом море без руля, без ветрил.

— Так что ты там говорила про «начать сначала»? – наконец, подал голос Володька, с какой-то обречённостью взглянув на друзей.

Надя, а именно так звали «в миру» Йоко Оно, оживилась. За время обоюдного молчания она уже успела придумать целый план для Володьки:

— Значит, так: представишься ей братом-близнецом. Про брата ты ничего знать – не знаешь, поскольку вы в ссоре. И начнёшь ухаживать с чистого листа. Только тебя для этого надо немного подкорректировать. Сменишь одежду… Она тебя в чём видела? В горнолыжном костюме. Ну, ты в нём в Москве же не ходишь. А когда в аэропорту встречал – в чем был?