Книга А сколько ещё неизведанного! Найду! Обниму! Не отдам никому! От ненависти до любви и обратно. Что обещает её лицо, страница 94 – Ирма Гринёва

Боясь поверить своему счастью, Глеб быстро пересёк комнату, облокотился руками о подлокотники кресла и развернул гостью к свету. Женя! Это была она!

Женя подняла руки, спокойно развязала галстук Глеба, медленно стянула его с шеи и отбросила в сторону. Глеб, сдерживая себя, присел, снял с неё туфли на высоких каблуках, взял в ладони стопу и бережно повращал, разминая. Женя застонала от наслаждения. Этот стон напрочь смял сдерживаемую страсть. Глеб схватил её на руки и повалился вместе с ней на постель.

Они торопливо, сталкиваясь руками, раздели друг друга и, наконец, соединились…

Ночь прошла в борьбе. Глеб, привыкший доминировать над женщинами, в любом смысле этого слова, столкнулся с равным по силе и темпераменту партнёром. Они катались по кровати, оказываясь то сверху, то снизу и замирали лишь на те мгновения, когда их накрывала волна оргазма.

Женька была неутомима. Едва им удавалось выровнять дыхание, как она начинала ласкаться, как кошечка, всем телом, нежными руками, горячими губами, щекочущими волосками промежности, мягкими половинками попки, заводя его, возбуждая его, пока его орудие не вставало наизготовку, готовое выстрелить новым мощным зарядом. И так повторялось снова, и снова, пока она сама не оборвала любовную игру, уйдя в ванную. Обессиленный Глеб почти сразу провалился в сон.

5

Проснулся Глеб бодрым, полным сил и желания. Но Жени рядом не было. «Женя, Женечка и Катюша»³, – с нежностью подумал он, откидываясь на подушки, вспомнив название старого советского фильма по ассоциации с именами, которыми она себя нарекала.

Взглянул на часы. «Ничего себе! Одиннадцать!» Обычно, во сколько бы он ни ложился спать, его внутренние часы будили его в семь. «Ну, и отлично!» Меньше времени до ночи, до их с Женей слияния. А днём надо будет обязательно с ней поговорить. Прошлой ночью они не произнесли ни слова, кроме невнятного мычания в порыве страсти и на пике наслаждения. Этой ночью тоже явно будет не до разговоров!

Женю Глеб увидел только на завтраке-обеде. (Какой может быть завтрак в три часа дня? А, с другой стороны, и не обед, поскольку большинство гостей выползли к нему прямо из постелей.) Пообщаться не получилось – они сидели по одной стороне стола, Глеб со стороны Алексея, а сэр Вандербилт с Женей со стороны Аллы.

Женя была в весьма скромном, по сравнению со вчерашним, тёмно-вишнёвом платье, под цвет своих глубоких завораживающих глаз. Единственной данью сексуальности в нём была его длина выше колен, открывающая уже без всякого намёка, её стройные ножки. Но даже если бы она была в парандже, всё равно бы её внутренний магнетизм притягивал бы взгляды противоположного пола. Глеб со своего места не видел её полностью, лишь тонкий профиль, но зато прекрасно мог наблюдать, какие взгляды бросают на неё все остальные мужчины. Так что обедо-завтрак прошёл у него в смешении чувств – дикой ревности, гордости за свою женщину, страстном желании показать всем, и тем утвердить, свои права на неё.

Поговорить не удалось и после еды. Глеб уже было кинулся к Жене, но она остановила его одним своим взглядом, в котором удивительным образом смешались предостережение не подходить, приказ остановиться, уверение в любви, обещание встречи, предвкушение наслаждения. А чуть дрогнувшие губы коснулись его губ лёгким, воздушным поцелуем. И всё это на расстоянии в пол-лужайки.