Книга А сколько ещё неизведанного! Найду! Обниму! Не отдам никому! От ненависти до любви и обратно. Что обещает её лицо, страница 80 – Ирма Гринёва

С уходом Джейн жизнь потеряла для Крейга всякий смысл. Исчез азарт к работе, к зарабатыванию денег, к построению новой империи. Ничто и никто не трогало ни его сердце, ни душу, ни даже тело. У него не было никаких желаний. И что самое страшное – он не испытывал от этого дискомфорта. Что на работе, что дома, Крейг решал только сиюминутные задачи. Одна из них – поиск няни для Рина, похоже, наконец-то, с приходом Вивьен²⁴, решена.

За этот год без Джейн, сколько нянь сменилось у Рина Крейг посчитать бы не смог. Одни не выдерживали сами гнетущей обстановки в доме, другие не могли справиться с Рином. Пятилетний малыш оказался один на один с горем – потерей матери и отчуждением отца. Он капризничал, ершился, вредничал, требовал к себе повышенного внимания и, поскольку его капризы Крейг выполнял тотчас, достаточно было одного его слова, чтобы очередная претендентка на должность няни лишалась работы.

Некоторых выгонял сам Крейг. Стоило ему заметить, что няня старается обратить его внимание на себя, как её участь была решена. Кокетничающие с ним женщины вызывали у Крейга только брезгливость.

Вивьен потому и задержалась, что смогла за несколько дней испытательного срока не только усмирить буйный нрав Рина, но и с Крейгом выбрала правильный тон поведения – держала дистанцию, смотрела прямо в глаза хозяину без дерзости, но и без подобострастия, зазывными взглядами не стреляла.

Крейг заметил, что теперь уже сам поглядывает на Вивьен с чисто мужским интересом, не сразу. А когда понял, что ему доставляет удовольствие наблюдать за ней, за её живостью, слушать её прозрачный смех, видеть белую полоску зубов между соблазнительными губами, желание накрыло его девятым валом.

Колебания не были свойственны его натуре, а Вайда Вейдера, который мог бы притормозить его ради осторожности, рядом не было. И Крейг отправился в комнату няни, выждав час, которые ей, по его разумению, должно было хватить, чтобы уложить Рина спать, и самой подготовиться ко сну.

Крейг постучал в дверь Вивьен и открыл дверь, не дожидаясь разрешения. Вивьен в ночном пеньюаре стояла у окна, обхватив себя за плечи руками, и вглядывалась в ночное небо. Она развернулась на звук открывающейся двери и увидела хозяина, застывшего в проёме. Крейг молчал, давая возможность женщине прийти в себя от неожиданного визита и как-то отреагировать. Например, сказать – У Вас какой-то вопрос, месье? Или что-то подобное. И тогда бы он понял, что его визиту не рады, сказал бы что-то незначимое и ушёл.

Но Вивьен молчала. Мало того, она повернулась к нему лицом и разомкнула руки, опершись ими о подоконник. Крейг воспринял этот жест как приглашение, и подошёл к Вивьен вплотную. Осторожно дотронулся до её волос – какие они у неё шелковистые, и начал теребить прядь. У неё ещё была возможность остановить Крейга: холодно спросить – что ему нужно? Возмутиться, оттолкнуть. Но она ею не воспользовалась.

Вивьен ждала Крейга. Она давно замечала его взгляды, обращённые к ней. В них не было ни теплоты, ни похоти. Только боль проглядывала сквозь маску непроницаемости. Его душа потихоньку выползала из пучины горя из-за потери жены, по дороге натыкаясь на острые колючки воспоминаний.

Вивьен подняла голову вверх, вглядываясь в эти измученные глаза. И Крейг запустил руку в её волосы, притянул её лицо к себе и впился в губы.