Книга Кошка, которая гуляла сама по себе. Ох, и странные, эти русские! От сердца к сердцу мост, страница 68 – Ирма Гринёва

Ничего не замечал вокруг, пока не вылетел со снегохода. Хорошо ещё, что головой о дерево не приложился, а то ещё неизвестно, чем бы это могло закончиться. А так только стесал себе щёку о ветки и увяз по пояс в ручье, ещё не выбравшемся из-под снежного плена. Потом долго курил, сидя на поваленном дереве. Домой в одинокую холодную постель идти не хотелось. И он решил завалиться к своей бывшей любовнице, тем более что Эльвира ещё не знала, что она уже «бывшая». Она и покормит, и раны обработает, и в постели согреет.

Дмитрий Андреевич не собирался изменять Даше и сохранять свои старые связи, просто не успел поставить в известность московскую любовницу о разрыве. И хорошо, что не успел. Пригодилась. В любом случае, не будет же он целый месяц заниматься юношеским рукоблудием? Не в том он уже возрасте. Кто-то для секса ему всё равно нужен. И он отправился к Эльвире.

Она и накормила, и напоила, и раны обработала, и обогрела, и приласкала. В постели была, как всегда, страстной, жаркой, жадной. От неё он поехал сразу на работу, но по дороге всё равно думал только о жене.

А Дашка сама виновата! Чудит, и чем дальше, тем чуднее. Может это и пресловутые гормоны, о которых говорила ему Зоя Игнатьевна, но ему-то какая с того радость? Может, старушка вообще рассказывала о Даше не реальные истории, а нечто выдуманное? Подсказанное воображением? Может, Дашка говорила правду про их ночь в Питере, как о чём-то случайном, не существенном для неё? А ещё она говорила о быках-осеменителях, а потом сама призналась, что наврала… Ну вот как тут разберёшься? Нет, в словах правду не найдёшь… Другое дело язык тела. Взять хотя бы его. Ведь он со всеми ведёт себя одинаково в постели. Но чувствует-то разное. Одно и то же со всеми своими бабами, что в Москве, что в Тюмени, а с Дашей в Питере – отдельно. И как бы они громогласно не орали во время оргазма, как Эльвира, или скулили, как Томка, хрустальный смех Даши – это лучшее, что было в его жизни. Но это его чувства, а она как к нему относится? Неужели её слёзы по нему только плод воображения Зои Игнатьевны? Нет-нет! Не может быть! Он же сам почувствовал, как загорелась Дашка во время танца с ним, хотя мыслями и была где-то далеко. И даже когда отчаянно сопротивлялась прошлой ночью, её тело выдало её с головой, заполыхав, едва он дотронулся до него.

Вот и надо действовать в этом направлении, – решил Дмитрий Андреевич. – Ты у меня так истомишься за месяц, что сама ко мне прибежишь! А то, ишь, графиня нашлась – моя спальня отдельно, твоя спальня отдельно…

На этой оптимистичной мысли настроение у Дмитрия Андреевича поднялось, и он с удвоенной энергией вгрызся в работу.

15

А на следующий день Дмитрий Андреевич свалился с высокой температурой. Давненько он так не болел – сопли ручьём, в горло как будто острые кинжалы вонзили, мозги от жара плавятся, коже больно даже от соприкосновения с пижамой, всё тело ломит, голова раскалывается.

Только один плюс был в этой истории – Даша была рядом и мужественно ухаживала за ним. Даже держала его за руку, когда он метался в горячечном бреду первые три ночи высокой температуры. Он точно знал, что это ему не приснилось, потому что иногда он, всё-таки, выплывал из тумана, и первым, что видел, это её встревоженное лицо.