Онлайн книга «Любовь на фоне геометрии и зоологии. От грёз любви не отличим. Мой ангел смотрит на меня…»
|
— Ну, да, «опасности нет», а никого не спасли и списки «заснувших» пополнили. Чего тогда стоят ваши процедуры? — Здесь очень важно правильно сформулировать запрос, поэтому я решила изменить процедуру, – терпеливо продолжила Кэт, – и задалась вопросом: кто способен «разбудить» «заснувших»? Из всех отобранных ЦУПом добровольцев только при анализе Вас появились ощущения положительного ответа. — Что значит «ощущения»? — У разных биоников это выглядит по-разному, у меня – покалывание в кончиках пальцев. — Вы знали, что среди «заснувших» мой брат? — Нет. — Допустим. Продолжайте. — Дальше я наблюдала за группой спасателей. От всех ощущения были одинаковые: опасности – нет, способности «разбудить» – нет. Тогда я задействовала эмпатию, а я вижу не только стандартные цвета ауры, но и множество оттенков, и обратила внимание на тот же тон красного с переходом в коричневый на границе цвета, что и у Вас, в ауре двух из пятнадцати спасателей. — И что означает красный с переходом в коричневое? — Любовь с примесью боли, страха. — Понятно. Продолжайте. — Кроме того, меня поразило, что их красный цвет складывался в фигуру «сердце» с пульсацией коричневого по середине. — Никогда не слышал, чтобы отдельные цвета ауры принимали какие-то формы… — У меня это тоже произошло впервые. Это были братья-близнецы Ник и Фил. Третья заинтересовавшая меня аура принадлежала Элен. Здесь красный цвет был стянут жгутом светло-серого цвета. А потом похожую картину я увидела у одного из претендентов на место штурмана, им оказался Георг, и инженера – Жан. — И что же означали эти картины? — Необходимость куда-нибудь сбежать. И я подумала, что раз для успеха экспедиции важны только Вы, то я, выбрав их, по крайней мере, осуществлю их насущное желание. — То есть все, кто был красным или просто хотели куда-нибудь сбежать и попали в последнюю экспедицию, от которой зависит жизнь семерых людей, в том числе и моего брата??? Что за чушь Вы несёте? И они возмущённо уставились друг на друга. Алекс сложил руки на груди и смотрел в темно-карие глаза Кэт, возмущённый несерьёзным, как ему казалось, подходом к последней экспедиции, от которой зависели жизни людей. А Кэт – в голубые глаза Алекса, возмущённая недоверием к её эмпатическим способностям. Первой отвела глаза Кэт, а Алекс продолжил свой допрос с пристрастием: — Это всё, что Вы можете мне сказать? — Когда экипаж собрался вместе, я увидела, что ауры Элен и Георга тоже составляют единое сердце. И, кстати, Вы можете не беспокоиться: они любят друг друга, а не ненавидят, и я не могу разжечь то, чего нет. Дар «музы» только помогает человеку решить какую-то задачу, усиливает восприятие мира тех, кто наделен каким-нибудь талантом, но не может глупого сделать умным, а бесталанного – гением. Кроме того, я умею его контролировать… — Это обнадёживает. Мне Ваш дар точно не нужен, предпочитаю обходиться собственными мозгами, прошу это запомнить. — Значит, у Вас больше нет ко мне вопросов? — Ничего подобного. Остался ещё один член экипажа, о котором Вы не рассказали – Вы… — Мне надо улететь подальше от Земли по личным причинам… — Ну, и? Я Вас по-прежнему внимательно слушаю. — Я… я не хочу стать очередным подопытным кроликом, как моя мама… Вы же знаете, эмпаты не живут больше пятидесяти лет, а мне уже тридцать. Как только в ЦУПе узнают о появлении у меня больше двух необычных способностей – я больше не выйду дальше лаборатории, а я хочу просто жить, видеть новые миры, помогать людям по мере возможности… Пожалуйста, я Вас очень прошу: разрешите мне участвовать в Вашей экспедиции. Я могу контролировать «музу», а ещё я очень сильный врач-псионик… |