Онлайн книга ««Волково поле»»
|
Кто не может землю обрабатывать, туда пойдут работать. Школу им поставлю. За учителя платить не буду, пусть община платит. Образованный крестьянин будет и землю обрабатывать по науке, а не по старинке, как деды и прадеды. При мне, они, конечно в университеты не пойдут, время не то, но я уверен и в гимназии дети крестьян будут учиться и в университетах. Наступит такое время. Я бы и сегодня им всем вольную дал, пусть платят за аренду земли, деньги те же, хлопот меньше, но меня не поймут, там, на верху, не созрели еще. И крестьян я своих секу, бывает и такое. У Кошта всегда работа есть. Но делаю я это по полной справедливости и за сильные прегрешения. Нет ни у кого обиды на меня, потому и сплю спокойно, не боюсь, что пожгут. А вот ваше имение, бывало, и жгли, так мне помнится. Теперь на счет Акима. Жаль, вы не военный человек. Он меня неоднократно выносил раненого из боя, жизнь мне спасал. Вы скажете, так он раб мой и обязан это сделать. Да раб, но он мог и не делать этого. Какая ему разница, убьют этого хозяина, так дадут другого. А для него есть разница, он знает, что и я его ни когда не брошу на поле боя. И я его однажды вынес на своих руках, всего израненного и в крови. Я же, так же мог взять себе другого раба. Чувствуете разницу между моим отношением к крепостным и вашим. У вас крестьяне зимой в лаптях и голые ходят, мои в сапогах и полушубках. У меня каждую осень полно свадеб, отец Михаил падает от усталости, пока всех обвенчает, а у вас от свадьбы до свадьбы и помереть можно. Я уже не говорю про крестины. Батюшка, почти каждый день, да, кого-нибудь и окрестит. Если выйдет замуж Людмила за моего Алексашку, ваше имение возьму ей за приданное и покажу вам как надо управлять. Не беспокойтесь, живите себе хозяином в том имении, сколько вам Бог отпустил быть на этом свете. Тут дело принципа. И крестьяне заживут, и вы будете в полном порядке. Это имение записано за Александром, будет им, где детей растить. Вот так мой любезный князь. О свадьбе говорить рано, но думать всегда надо. Во вторник жду вас к десяти утра. Венчаться буду в сельской церкви. И дети мои должны подъехать. Думал Александра в полк отправить, так он решил на свадьбе остаться. Не брезгует отцом. А вы говорите, что в свете скажут. Да ни чего там не скажут, завидовать будут. Им нельзя, а мне можно. Тут Семен рассмеялся. — Хороша у меня невеста, сладкая и теплая. Не женщина, а сказка. Вот так вот князь. Гагарины откланялись и уехали к себе в имение. На прощанье Людмила лукаво поглядела на Александра, села в карету и из окна помахала ему ручкой. VIII Понедельник прошел в предпраздничной суете. Семен не собирался готовить пир на весь мир. На его свадьбе должны быть все свои, а много ли у него своих в этой жизни. Кум, сват, да зацепа хват. Дети, вот его и все родственники, вот и все его счастье в этой жизни. Он еще и посмеялся над своей мыслью. Может еще и Императора Александра I пригласить на свадьбу, но не по чину сие. На кухне стряпали, невесту обшивали, сынок на чердаке с Дарьей, хотя, в коротких промежутках, между любовью, они спускались вниз к фортепиано. Александр нашел ноты с песнями и разучивал их вместе с Дарьей. Он играл, а Дарья пела. Красиво пела, душевно. А Семен не у дел. Хорошо, хоть Болховской рядом, есть с кем поговорить за жизнь и время убить. Вот и день свадьбы. Наутро ожидали Анастасию с мужем, на приезд старших сыновей Семен и не надеялся. И не по тому, что они не захотят приехать на свадьбу отца, а по тому что, они, скорее всего в море, на своих кораблях. Вот и Гагарины приехали. Старший Гагарин не хотел ехать на свадьбу, по понятной причине, он не знал, чего там скажут в свете. Как всегда выручила женщина. Людмила учинила такой скандал, грозя монастырем и самоубийством одновременно, что ее отец тут же согласился с ее доводами. Была, ни была, сказал он, собирайтесь. Семен ходил по двору из угла в угол, но дочери все не было. Неужели не приедет, не может этого быть. Она так любит меня. Эти мысли все время, не терзали, а грызли его душу. Не приедет, жаль. Пора переодеваться. Скоро выезжать надо. Хорошо, что до церкви рукой подать. Семен ушел в дом. Он медленно надевал на себя свой парадный мундир гусара со всеми боевыми наградами. Анну уже нарядили, она сидела на стуле сама не своя, хотя и хорошо знала, свадьбе быть, даже, если будет землетрясение. Возле нее находилась жена Болховского Наталья и все время ее успокаивала. |