Книга Твоя жизнь и твоя смерть принадлежат мне, страница 46 – Ирма Гринёва

Его величество император ХунЮн смотрел на тоненькую фигурку своей любимой наложницы, стоящей в середине огромного тронного зала с опущенной головой, и его сердце обливалось кровью. Сейчас ей будет больно. Очень. Но он должен подвергнуть её наказанию. А она должна извлечь из него урок. Потому что рядом с ним на троне должна сидеть зрелая женщина, а не вечная женщина-ребенок. И он хотел, чтобы этой женщиной была Соа.

Его величество подал знак рукой, и вперёд вышел канцлер. Степенно развернул Указ Его императорского величества. Не без внутреннего злорадства развернул, хотя и не знал его содержания.

Его величество, как только получил в своё безраздельное пользование печать императора, перестал согласовывать с ним и с Советом каждый свой шаг. Канцлер понимал, куда дует ветер — его власть канцлера заканчивалась. Но поделать с этим ничего не мог. Этот мальчишка так незаметно, по крохам, отбирал власть, и не только у канцлера, но и у Совета, что они все как будто заснули, а утром проснулись уже совсем в другом мире. И что им всем теперь оставалось? Только подчиняться и ждать в уголке, пока кто-нибудь из окружения Его величества не сделает ошибки, не совершит промах. Как эта наложница. Она явно дорога Его величеству, но и её он вынужден наказать, иначе основа основ империи зашатается. Кроме того, к Соа канцлер испытывал ещё и личную неприязнь. Ведь это она перешла дорогу его любимой младшей дочери.

— Указ Его величества императора Когурё ХунЮна, — торжественно начал канцлер, — За покушение на жизнь наложницы Соа из гарема Его императорского величества к избиению приговариваются: лекарь Ыйса — тридцать ударов бамбуковыми палками, евнухи гарема во главе с евнухом Нейси — тридцать ударов мокрым хлыстом, служанки наложницы Соа — двадцать ударов сухим хлыстом. К наказанию приступить публично и незамедлительно.

После этих слов стражники ввели несчастных, кинули их на колени, и их тут же окружили палачи. Соа ничего не понимала — как же так? Преступление совершила она, а наказывают ни в чём не повинных людей? Ждала, что канцлер продолжит читать Указ дальше, где будет оглашено, чем Его величество накажет её, Соа, но тот свернул бумагу, и другой в его руках не было. И тогда Соа упала на колени и бросилась ниц:

— Ваше величество! Накажите не достойную Вашей милости меня, но не наказывайте невиновных!

— Ты смеешь перечить мне?! — гневно заговорил Его величество, — Прибавьте каждому по десять ударов!

Соа поняла, что если скажет ещё хоть слово, то наказание ещё более ужесточится и замолчала.

— Поднимите наложницу Соа с колен. Она должна видеть наказание, — жестко произнёс император.

Стражники немедленно выполнили приказание, развернули Соа в сторону лекаря, и экзекуция началась. Лекаря били бамбуковыми палками по спине и ягодицам. Ноги и ступни не трогали. Сидеть в ближайшее время он не сможет и спать сможет только на животе, а до больных ему будет, чем дойти. Соа содрогалась от каждого удара по тщедушному телу лекаря Ыйсы.

— Благодарю за милость, Ваше величество! — произнёс лекарь после наказания.

Потом Соа развернули к лежащим на полу четырём евнухам во главе с Нейси. Два палача встали по разные стороны от них и, каждые два удара опуская хлыст в чан с горячей водой, начали наказание одновременно. Соа с ужасом наблюдала, как их белые халаты расчерчиваются кровавыми линиями. Под конец их белая поверхность полностью стала красной.