Книга Твоя жизнь и твоя смерть принадлежат мне, страница 35 – Ирма Гринёва

Охранников было трое, они сменяли друг друга по очереди. Хеджин решила обольстить самого молодого. Он и так на неё засматривался, а уж когда девушка начала танцевать перед ним, петь тоненьким нежным голоском, ласково искоса поглядывать и отводить взгляд в смущении, молодой человек и вовсе поплыл.

Хеджин ничего у него не просила, просто разговаривала иногда. Он и сам не заметил, как начал рассказывать ей о планах своего хозяина. Хеджин отмечала про себя некоторые дни, когда она могла осуществить побег. Оставалось дождаться, когда совпадёт несколько условий: отъезд хозяина по делам, дежурство её ухажёра и, обязательно, плохая погода.

Как говорит когурейская мудрость: «Глубокое мастерство и железный пест в иглу сточит». Хеджин дождалась удобного момента. Была особо ласкова с молодым охранником. Даже по щеке нежно провела своими тонкими пальчиками. А потом надавила на точку у основания его шеи — приём, который показал ей Талтал, чтобы у неё была возможность справиться с более сильным соперником, поскольку обучать Хеджин рукопашному бою было бесполезно. И молодой охранник свалился к её ногам. Ничего, очнётся! А пока Хеджин сняла с его пояса нож. Был соблазн и штаны стянуть, и обувь. Но обувь не подходила по размеру, а штаны не стала снимать, чтобы не раскрыть для преследователей своих планов переодеться мальчиком. Поднялась из подвала в коридор и вылезла наружу через небольшое окно. На улице был поздний вечер. Дождь лил уже так давно и такой плотной стеной, что даже сторожевая собака не высунет свой нос из конуры.

Пробираясь между оградами, окружающими богатые дома, протискиваясь между хижинами бедняков, Хеджин пересекла полгорода. По дороге украла штаны с верёвки зазевавшейся хозяйки, пропустившей начало дождя. Ночлег себе устроила в конюшне постоялого двора на окраине города. Перекусила огрызками яблок и морковки, валявшимися на земляном полу. Зарылась в сено, согрелась и заснула.

Проснулась с первыми лучами солнца. Надо было уходить, пока её не обнаружили. Безжалостно откромсала свои волосы. Переоделась мальчиком. И двинулась в путь. Куда шла — не знала. Куда вели её ноги, туда и шла. Полдня прошла вместе с паломниками, идущими помолиться в монастырь. Совсем, уж было, решила, идти с ними до конца, но подумала, что спрятаться там и спасти себя, не выход, потому что это не спасёт её семью — дядю ВонШика и Талтала, от гнева императора. Ведь только она может раскрыть причину — почему она не явилась во дворец.

Ночью в лесу, уже устроившись на ночлег среди веток и листьев, увидела две огромные чёрные тени, заслонившие собой полнеба, которые мчались туда, откуда она убегала. Засыпая, подумала о том, что это, должно быть, слуги Небесного Императора спустились на землю, чтобы забрать чью-то душу к нему на Небеса. А, значит, она идёт правильным путём. Идёт туда, откуда они скачут, потому что разве Земной и Небесный Императоры не должны находиться в одной стороне?

20

Ещё не успели отгреметь празднества в честь восшествия на престол империи Когурё Его величества императора ХунЮна, (Да благословит Его величество Небо! Да дарует Его величеству Будда долгих лет жизни!), как Его величество получил известие о том, что узник № 7 сбежал.

Если бы Его величество император ХунЮн не пожелал сам допросить двух никчёмных псов, опозоривших честь «Камакви», Бэкхён собственноручно выколол бы им глаза, отрезал уши и вырезал сердце. Ну, ничего! Им не избежать наказания! А пока они, связанные и коленопреклонённые, с сорванными масками, ждали, пока Его величество допросит лекаря узника № 7.