Книга Твоя жизнь и твоя смерть принадлежат мне, страница 24 – Ирма Гринёва

Требовали признаться, в заговоре против кого он участвует — Его Величества или Его высочества? Требовали назвать имена его сообщников. Их голос из-под масок звучал глухо и монотонно. Он гипнотизировал Талтала. Он раз за разом отрицал участие в заговоре, но и встретиться с принцем не просил. От невыносимой боли и их глухих, монотонных голосов, Талтал терял сознание.

Его окатывали холодной водой, чтобы привести в чувство. Слизать капли с губ было его единственной возможностью получить воду. Ни есть, ни пить ему не давали. Сколько дней и недель так продолжалось, Талтал не знал. Спать ему тоже не давали. Едва одни мучители заканчивали свою смену и кидали его истерзанное тело на пол клетки, как тут же приходили другие. И истязания начинались вновь.

Но пришёл день, когда ему дали выспаться, и даже покормили. Талтал понял — настал решающий день. Либо его посетит принц. Либо… Его отвезут на казнь.

Мучители ушли и в подвал вошёл принц.

— Его высочество! — с трудом поднялся с пола и поклонился Талтал.

— Талтал! Ты выглядишь жалко. Что заставило тебя нарушить приказ и предать меня?

Талтал отметил про себя, что звания его уже лишили. Но это не вызвало в нём сожаления. Главное, что он всё-таки получил возможность узнать что-то о судьбе Хеджин.

— Ваше высочество, смею дерзнуть возразить Вам — я не нарушал ни одного приказа Вашего высочества. Последний приказ Вашего высочества повелевал мне разбить орду кочевников. Он был выполнен Вашим доблестным войском, о чем я отправил Вам донесение. У меня и в мыслях не было предавать Вас.

— Что это, если не измена, когда командующий бросает армию?!

— Ваше величество, уезжая, я временно возложил обязанности чжихуэя на своего биньбэйцяньши, что предусматривается Уставом военной службы. И велел обнародовать его в случае необходимости. Если Вашему высочеству ещё об этом не доложили, значит, на границе империи всё спокойно и необходимости такой нет.

ХунЮн поневоле восхитился выдержкой и стойкостью Талтала. К нему применили пытки первой и второй степени, а он ещё дерзит. После пыток третьей степени во многих случаях казнь уже не требовалась.

— Так что же привело тебя в столицу способом, который Устав военной службы не предусматривает?

Талтал молча разорвал кромку своего нательного халата и вынул из подгиба какую-то бумагу. С поклоном протянул её принцу. «Так вот почему он сорвался с места», — понял ХунЮн, прочитав коротенькое письмо, скорее, записку, состоящую всего из одного предложения.

— Как это письмо попало к тебе?

— Подбросили в мой шатёр.

— Ты догадываешься, кто мог это сделать?

— Кто-то из тех, кто находился в лагере. Гонцов не было ни в этот, ни в предыдущие дни.

Принц повертел записку в руках и забрал себе. Помолчал, разглядывая Талтала. Его пыточных дел мастера постарались на славу, но он всё ещё мог стоять перед ним, принцем, с гордо поднятой головой. Но, сколько ни тяни время, всё равно имя Хеджин должно всплыть в разговоре. Принц ещё раздумывал, какую часть правды рассказать Талталу, как вдруг послышался голос его слуги:

— Ваше высочество! Срочные вести из гарема. Мне можно войти?

— Входи!

Слуга подошёл и сказал шёпотом, чтобы узник не услышал:

— Ваше высочество! Вашу наложницу Гюри отравили.

— Она жива? — непроизвольно повысил голос ХунЮн.