Книга Сведенные судьбой, страница 84 – Лиза Клейпас

Пандора зажмурилась. О господи, неужели она на самом деле позволяет ему это? Да, позволяет. Застонав от стыда и беспокойства, она почувствовала, как он начал играть с ней и как кончик его пальца углубился в шелковистые завитки волос. Потом он, щекоча, намотал один завиток на палец, и она, затаив дыхание, еще крепче сжала ноги.

Габриель оторвался от ее груди и прошептал:

— Откройся мне.

Пандора прикусила губу, а Габриель продолжал перебирать ее завитки. Она почувствовала, что слабеет. Ее тело было охвачено жаром, пульсировавшим в такт ударам сердца. Все вдруг стало непонятным и неважным, кроме того, что он делал с ней. Ноги задрожали, и она даже захныкала от усилия, пытаясь удержать их сжатыми.

— Пандора… — Голос у него был мягок и обольстителен. — Откройся мне. — Он просунул палец вниз, между бедрами. От этого у нее возникло ощущение, будто по ее телу прошла рябь белого пламени. — Какая упрямая… — послышался его шепот. — О, Пандора, не соблазняй меня. Ты хочешь, чтобы я сделал что-то порочное. — Указательный палец проскользил вдоль ее сомкнутых бедер. — Разведи их на дюйм. Ради меня. — Она кожей ощутила его теплое дыхание, это он засмеялся. — Даже ни на дюйм?

— Я смущаюсь, — запротестовала Пандора. — Ты усугубляешь мое нервное напряжение.

— Это самое лучшее средство от нервов.

— Оно не помогает. От него… ах!., становится только хуже.

Габриель сдвинулся ниже, пробуя ее кожу на вкус, нежно покусывая, пустив в ход все — зубы… губы… язык… Пандора попыталась выбраться из-под него, но он, схватив за бедра, удержал ее на месте. Его влажный горячий язык очертил пространство вокруг пупка, а потом двинулся вниз. У нее неистово, до боли заколотилось сердце, когда она ощутила, его дыхание над самой интимной частью ее тела, потом он уткнулся в ее невесомые волосы и принялся языком разбирать их на отдельные прядки. Необычный текучий жар, манящая щекотка.

Озадаченная, она попыталась ускользнуть от него, но он не сдвинулся с места и продолжил лизать ее с какой-то влажно-розовой нежностью, заставляя открыться ему. Она ничего не могла поделать с собой — сдалась, раздвинула бедра. Его язык нашел самую шелковистую часть ее тела, ту заветную влажную почку, и принялся описывать вокруг нее мелкие круги легко, едва касаясь, а в это время руки гладили ей бедра, двигаясь вверх и вниз.

Наслаждение отвоевывало себе пространство — у нее под кожей, в промежутках между ударами сердца. Все ее чувства сосредоточились на чарах, которые он пустил в ход, на магии огня, укутанного в темноту. Теперь он ласкал ее не кончиком, а всей плоскостью языка, и, к собственному удивлению, она вдруг вскинула бедра вверх, отдаваясь новым ощущениям. После нескольких легких прикосновений Габриель остановился, а она — нет: продолжала извиваться всем телом, пока по жарким выдохам не поняла, что он смеется. Он играл с ней, заставлял делать постыдные вещи. Когда Пандора попыталась оттолкнуть его голову, он перехватил ее дрожащие руки, прижал к софе и нашел ритм касаний — легкий, резкий, равномерный, от которого все ее нутро сжималось, как пульсирующее сердце. Габриель знал, что делал, неутомимо добавляя и добавляя остроты ощущениям, пока они не начали плавить и затоплять каждую клеточку ее тела. Пандора попыталась удержать эти ощущения в себе, но стало только хуже: ее стала сотрясать дрожь. Девушка почувствовала, как у нее закатываются глаза, как руки и ноги вскинулись, чтобы в примитивном порыве ухватиться за что-то, вцепиться изо всех сил.