Книга Сведенные судьбой, страница 40 – Лиза Клейпас

— Кажется, вас пора спасать. Почему бы вам не пройти со мной в дом, подальше от этого никчемного человека? Герцогиня страстно желает с вами познакомиться. — Увидев, что основательно напуганная Пандора заколебалась, он заверил ее: — Мне можно полностью доверять, я почти ангел. Вы очень скоро убедитесь в этом.

— Проявите осторожность, — насмешливо посоветовал гостье лорд Сент-Винсент, застегивая ворот сорочки. — Мой отец самый настоящий Крысолов из Гаммельна по части доверчивых женщин.

— Это неправда, — заявил герцог. — За мной точно так же следуют и недоверчивые женщины.

Пандора не выдержала и засмеялась. Она посмотрела в эти серебристо-голубые глаза, которые светились юмором. В том, как он держался, было что-то обнадеживающее.

Когда они с Кассандрой были детьми, в их воображении часто возникал образ красивого отца, который любит их, готов дать совет, балует… правда, совсем немного. Отец, который ставит их себе на носки туфель, чтобы потанцевать с ними. Этот человек очень походил на того, кого Пандора видела в мечтах.

Она двинулась вперед, опираясь на предложенную им руку.

— Как прошла поездка, моя дорогая? — спросил герцог, вводя ее в дом.

Прежде чем Пандора успела ответить, услышала за спиной голос лорда Сент-Винсента.

— Леди Пандора не любит светских формальностей, отец. Она предпочитает обсуждать темы, связанные с теорией Дарвина или избирательным правом женщин.

— Вполне естественно, что молодая интеллигентная женщина хотела бы пропустить болтовню ни о чем. — Взгляд герцога, который он послал ей, был полон одобрения. Пандора просияла. — Однако, — продолжил он задумчиво, — большинству людей требуется, чтобы их подвели к ощущению безопасности, прежде чем они осмелятся поделиться своим мнением с новым знакомым. У всего есть свое начало, между прочим. В каждой опере имеется увертюра, у каждого сонета — начальный катрен. Вежливый разговор ни о чем — это всего лишь способ помочь незнакомцу довериться вам, сразу найти что-то, на чем вы можете сойтись.

— Еще никто не объяснял мне это так убедительно, — удивилась Пандора. — Вы правы. Но почему непременно нужно говорить о погоде? Разве нет другой темы, на которой можно сойтись? Ложки с тремя зубцами, например. Всем они нравятся, я не права? Или о времени вечернего чая, или о кормлении уток.

— Или о синих чернилах, — добавил герцог. — А также о кошачьем мурлыканье, о летних штормах… хотя, как я полагаю, это возвращает нас к разговору о погоде.

— С вами я поговорила бы и о погоде, ваша светлость, — бесхитростно сообщила Пандора.

Герцог мягко рассмеялся:

— Какая восхитительная девочка!

Они вошли в главный холл, полный воздуха и света, украшенный лепниной, с полами из полированного дуба. Подпираемая колоннами парадная лестница вела на второй этаж, широкие перила так и тянули проехаться по ним. Здесь пахло пчелиным воском, свежестью и белыми гардениями, которые стояли в вазах на высоких подставках.

К удивлению Пандоры, герцогиня ждала их здесь, в главном холле, и сияла как пламя в белом холодном окружении. Ее лицо покрывали золотистые веснушки. Густые пышные, цвета красной меди волосы были уложены в высокую сложную прическу. Женственность аккуратной фигуры подчеркивало платье из голубого муслина с поясом в виде ленты, завязанной на талии. От Эвангелины веяло теплом, мягкостью и доброжелательностью.